Непобедимый эллин

Сын Зевса судорожно сглотнул, в панике соображая, что же эта женщина от него хочет, и почему она так странно повела себя именно после столь благополучного спасения от смерти?

- Ну иди же ко мне, мой робкий бычок… - горячо прошептала Алкестида и Геракл благоразумно отдал инициативу девушке, о чём в конечном счёте не пожалел.

***

- Ё, моё! – завопил Эрот, нервно крутя ручки настроек телескописа. – Вы только посмотрите, ЧТО они там вытворяют!

- Где, кто, что?!! – встрепенулся задремавший было на троне Зевс. – А ну дай поглядеть…

Тучегонитель грубо оттолкнул хохочущего Эрота.

- Что ты там такого увидел… подожди-подожди… это что же, мой сынуля?!!

- Он самый! – радостно подтвердил бог плотской любви.

- Эй, а что это он там с этой девкой срамной делает?!!

- А ну-ка, ну-ка… - оживился Гермес, - я тоже хочу посмотреть…

Красный как рак Зевс нервно дёрнулся и, развернув телескопис на девяносто градусов, гневно бросил:

- Всё, до утра наблюдательная техника не фурычит!!!

- Вот же, непруха! – искренне расстроился Гермес, и они с Эротом в знак протеста покинули тронный зал Олимпа.

Глава 15 ПОДВИГ ДЕВЯТЫЙ: ПОЯС ЦЕЛЛЮЛИТЫ

И вот на утро повёл Геракл Алкестиду во дворец царя Адмета.

И невооруженным глазом было видно, что во дворце вчера вечером происходил грандиозный пир.

Часть мозаичных окон оказалась разбита. Видимо гости выбрасывали в окна пустые кувшины из-под вина и сломанные столы. Правда кроме пустых черепков и разломанной мебели кто-то из особо разошедшихся пирующих выкинул в окно и того самого рыдающего виночерпия, который поведал сыну Зевса о беде жены коварного Адмета.

Виночерпий лежал на спине в позе окоченевшего покойника, да и цвет лица у него был соответствующий – синий.

Могучему герою стало жаль парня, и он наклонился, дабы накрыть тело, но в этот самый момент покойник зашевелился, засучил ногами и хрипло произнёс:

- Не надо больше копчёной форели, я пас…

Улыбнувшись, Геракл накрыл спящего его же плащом.

По всей видимости, счастливчика выкинули с первого этажа.

В самом же дворце не было ни одного бодрствующего человека. Гости лежали покатом вперемешку со слугами и среди гор бесчувственных тел бродил, с восковой дощечкой в дрожащих руках, всклокоченный помятый Софоклюс.

- А, это ты, горилла героическая, - вяло поприветствовал он Геракла, как видно не совсем ещё протрезвев.

- Конечно я, каракатица ты этакая, - совсем не обидевшись, добродушно ответил могучий герой. – Ступай во двор и отыщи наших ишаков.