Непобедимый эллин

- Я люблю тебя, о моя красавица… - поморщившись, прошептал могучий герой и незаметно сплюнул под стол.

При этом сын Зевса мысленно представлял в этот момент изящную Алкестиду, которая была для его рассудка спасительным якорем в этой совершенно абсурдной бредовой ситуации.

- О, Геракл… - мечтательно прохрипела Целлюлита и глаза её опасно заблестели.

Герой быстро заглянул в лежащую на коленях дощечку.

- О, Целлюлита, - с жаром произнёс он.

- О, Геракл…

- О, Целлюлита…

- О, Геракл…

- О, Целлюлита…

«Так… по-моему, их слегка заело», - недовольно подумал сидящий рядом крайне хмурый Софоклюс.

- О, Геракл…

- О, Целлюлита…

Сын Зевса и сам почувствовал, что-то идёт не так и быстро нашёл взглядом последнюю строчку, где присутствовала красивая смесь старогреческих и современных любовных слов.

По мнению Софоклюса такое признание должно было окончательно пленить разгорячённую предыдущими словами царицу.

- Я агапо тебя! – выдохнул могучий герой. – О, моё фундомэнос паста!

Что можно было перевести как: «Я люблю тебя, о моё пышное пирожное!»

Это последнее изречение окончательно добило (в переносном положительном смысле) Целлюлиту и она в порыве безудержной страсти гулко пророкотала:

- О, мой апалос аркуда, скорее, поспешим же в мою крэватокамару!!!

В данном случае перевод на нормальный греческий язык звучал примерно так: «О, мой нежный медвежонок, скорей же поспешим в мою спальню!».

- Софоклюс! – в отчаянии позвал историка Геракл, предчувствуя неладное. – Немедленно переведи!!!

С аппетитом поедая кислую капусту, хронист поднял вверх большой палец, всё, мол, идёт как надо.

- О, Геракл…

- О, Целлю…

Договорить сын Зевса не успел, так как тут же был стиснут в жутких объятиях амазонки, слегка придушен, примят и оглушён, затем легко взвален на толстое плечо и в полуобморочном состоянии вынесен из пиршественного зала.

«Софоклюс, помоги…» - только и успел подумать несчастный, запоздало понимая, что с пресловутым «придыханием» он, похоже, сильно переборщил.

***

Как только царица уволокла Геракла в свои покои, одна из амазонок, с виду на редкость стервозная особа, резко встала со своего места и так гневно обратилась к пирующим подругам:

- А ведь неправду сказал вам, Геракл! Вовсе он не забыл, зачем явился в далёкие Фемискиры. Он пришёл к нам с весьма коварным умыслом! Сатиров кобель хочет похитить нашу невинную красавицу Целлюлиту и увезти её бесправной пленённой рабыней в свой развратный вонючий гарем.