Непобедимый эллин

Сплясали, снова выпили, спели чего-нибудь в честь именинника, опять выпили…

- Ну а потом? – полюбопытствовал сын Зевса. – Снова сплясали?..

- Нет, - улыбнулся Софоклюс, - поймали именинника и долго били…

- Но за ЧТО?!!

- Ну как… ведь есть такой славный греческий обычай, сколько тебе лет, столько и затрещин. А гостей то обычно человек пятьдесят не меньше, а именинник один! Даже, если боевой шлем предварительно надеть, все равно больно надают, особенно когда пьяные. Я за всю свою жизнь только на двух чужих днях рождения и присутствовал.

На именинах родного брата и на дне рождения троюродного дедушки. Причём оба раза именинники были здорово отлуплены гуляющими. Брат мой получил пифосом в ухо, когда кому-то из гостей вдруг померещилось, что он спартанский шпион, ну а дедушка… То был его последний день рождения. Девяносто восемь годков ему тогда стукнуло! Ну и каждый норовил дедку щелбанов отпустить за милую душу. А гостей то пришло под две сотни! Совсем затюкали беднягу, вот и не выдержала черепушка. Но зато счастливым дедуган помер прямо посреди праздника. А вот в другой раз был я на свадьбе у внучатого племянника…

- Что и его гости побили?

- Ещё как! Пьяные идиоты приняли парня за тайно пробравшегося в спальню к новобрачным эфиопа.

- А он чёрный, наверное, был? – удивился Геракл.

- Кто чёрный?

- Ну, племянник твой внучатый.

- Да нет, что ты, белый он был, как мел белый, особенно когда вопящие гости в спальню к ним с женой ворвались. Говорят, темнота друг молодёжи… но в тот раз эта самая темнота сыграла с моим племянником довольно злую шутку.

- Это же как нужно было упиться?..

- Да… - мечтательно произнёс Софоклюс, - вот в былые времена умели гулять, не то что сейчас. Но к тебе, Геракл, это не относится, ибо для того, чтобы совершить какую-нибудь очередную героическую глупость тебе вовсе необязательно напиваться.

- Но-но! – грозно насупился сын Зевса. - Ты это… за языком-то своим следи. Думаешь, раз хронист, так тебе всё можно?

- Ну не всё, конечно, но многое…

- Кажется, я уже начинаю жалеть, что помог тебе в Дельфах на пороге храма Аполлона.

- Дороги судеб неисповедимы! – тут же несколько пафосно воскликнул Софоклюс, ничуть не обидевшись на своего великого спутника. – Мы бы в любом случае рано или поздно, но встретились. Тебе вот на роду написано совершить двенадцать героических подвигов, а мне в свою очередь было дано высшее повеление эти подвиги переврать.

- Записать! – поправил историка сын Зевса.