Летняя практика

ты!

Пифия заорала снова, но на этот раз, плюхнувшись в воду, она ещё и принялась с остервенением отмываться. Ильяс не спешил на помощь, а то мало ли что там за кикиморы в этих кочках прячутся и голосом Сольгрей вещают. Но когда девушка умыла лицо, а точнее погрузилась в воду с головой, арефактор узнал сокурсницу и безмятежно, подобрав котелок, отправился на поиски не замутнённой пифией воды.

Когда мокрая и не совсем отмытая девица вышла к костру, вода уже успела закипеть, а трезвый и очень этим опечаленный Ильяс задумчиво помешивал палочкой только что засыпанную в котелок кашу.

Но, подняв глаза на Сольгрей, он вновь испытал шок.

— А...

— Заткнись! — огрызнулась уже не златовласая.

Что сделала болотная вода с некогда покрашенными в золотой волосами, пифия заметила не сразу, а когда заметила, проорала у реки ещё минут сорок. Ильяс пригляделся, пытаясь узнать в этом унылом и бесцветном создании некогда блистательную красавицу пифию. И куда только делись её небесно-голубые глаза, став обыкновенными — серыми, и ровный загар исчез, явив бледную даже слегка сероватого оттенка кожу.

И не гляделась девушка теперь такой красавицей. Рот большеват, нос длинноват, глаза выпученные как у лягушки, и ресниц почти нет или они настолько светлые, что не заметны на белом лице, волосы серо-зелёной паклей свисают по обе стороны, делая некогда красивую девушку больше похожей на кикимору. Щегольской бежевый костюм из замши намок и осел, явив миру совсем не аппетитные, как доселе казалось, а скорее плоские формы их сокурсницы. Ильяс потрясённо вытаращился и чуть не уронил палку-мешалку в костёр.

— Что уставился? — злобно рыкнула Сольгрей, усаживаясь прямо в мокрых штанах в гамак. — Куртку одолжи.

Потрясённый артефактор молча протянул требуемое. А и пусть, ему не жалко, не его она. Из куртки выпала книга по травничеству и вопрос в том, чья куртка отпал сам собой, так и не возникнув. Пифия завернулась в предложенное и натянула капюшон. Но вышедшие из леса Бес, Брюн и Лют всё равно её опознали.

— Я же говорил, что они давно у костра, — весело усмехнулся некромант.

Потрясение от заявления боевика уже прошло, и друзья шли, переговариваясь и подшучивая над уныло плетущимся боевиком. Брюн высказал, что отправлять провинившегося оправдываться перед наставником будет жестоко, и предложил взять эту роль на себя, уверяя, что он с ней справится. Бес с сомненьем покосился на алхимика, но согласился, ибо сам повышенной ответственностью никогда не страдал.