Летняя практика

— Ну, как? — этим коротким вопросом старик пытался скрыть рвущееся наружу непомерное любопытство, которое выражалось за неименьем других способов в ёрзанье по лавке и тщетных попытках занять чем-то руки. Черноглазый посмотрел на всё это не без усмешки и ответил:

— Сегодня он охотится не здесь. Попробую завтра.

— А где? — глупо спросил староста. Некромант только пожал плечами и многозначительно уставился на печь, откуда виднелись пятки уже спящего семейства. Старик всё понял и указал гостю на его кровать, точнее простую деревянную лавку подле печи.

Лют с нетерпеньем дождался окончанья ливня, что случилось так же стремительно, как началось, и принялся выжимать промокшие насквозь вещи и развешивать их кругом. Больше всего его беспокоил промокший гамак, который до темноты просохнуть точно не успеет, а разводить костёр в луже боевик так и не научился. Жаль, Беса нет, тот бы быстро справился. Очень скоро парень понял, что заниматься просушкой в сыром лесу бессмысленное занятие, и отправился в дом наставника.

Дорогу развезло знатно, поэтому приходилось периодически опираться на меч, чтобы не растянуться в грязи. Путь предстоял не близкий, а способ передвижения не сулил скорого завершения. Поэтому боевик завернул и решил зайти к Ильясу.

Артефактор как раз выходил из бани, поэтому вид промокшего насквозь и уже изрядно перепачканного, несмотря на все старания, Люта его развеселили:

— А ты знатно искупался.

— Думаю, ты тоже, — в кои-то веки огрызнулся боевик, чем заслужил немного почтения.

Ильяс щедро позволил искупаться в бане и ему, так как всё равно заплатил за неё хозяину, а после так же щедро пригласил к себе, понимая, зачем Лют сюда притащился. Несчастному попросту было негде ночевать. Ну, не бросать же его в луже, как пса за порогом. Хлебнув горячего чая, Лют блаженно растянулся на расстеленных на полу одеялах и почти тут же заснул. Ильяс и сам изрядно притомился за этот день и тоже лёг спать. Но чуть раньше рассвета от невероятного грохота проснулись оба. На самом видном месте в комнате лежала, слегка звеня после удара, новенькая штыковая лопата.

Гроза закончилась, русалка продолжала сидеть, крепко обняв Ивасия, а травник только сейчас сообразил, как затекли руки и ноги, и, кажется, заледенели ступни. Речная дева перестала источать могильный холод, но теплее от этого не стало. Целитель пошевелился, тем самым потревожив девушку.

— Уходишь? — печально спросила она. Ивасий неловко опустил глаза и не нашёл, что ответить.