Организатор потоков

Тварь ударила парня всем телом, подмяла под себя, оплела щупальцами. Наблюдая за тем, как существо, насыщаясь, становится совершенно невидимым, Рэдрик заметил:

— И злая, не в пример нашей.

— Зона?

— Ага. У нас ведь она ни злая, ни добрая. Она просто есть. И умышленно забрать к себе никого не пытается. Вляпался по неосторожности — дурак и покойник. А то, глядишь, и трупа не останется. В нее не ногами, не мозгом, не сердцем ходят. Вот тут, — сталкер постучал себя куда-то в центр груди, — слушаешь и движешься потихонечку.

Кровосос встал, оставив изуродованный труп, и побрел, переливаясь, еле заметный, будто стеклянный, куда-то в болото. Но не прошел и пары десятков шагов, как загудело, схватило и поволокло его, оторвав от земли. В воздухе скрутило, будто невидимая прачка отжала мокрую вещь, хлопнуло глухо, и останки кулем рухнули на землю.

— А мясорубка прям такая же, — подтвердил сталкер. — Ну, что на это «в мире животных» даром глядеть? Веди дальше. Сегодня, получается, Илья Зеленый в сталкерах у Рэдрика Шухарта.

И по-дружески толкнул библиотекаря в плечо.

И вновь шлепок по лбу, смена декораций, стеллаж, корешок книги, смазанный водоворот изображения, пазл. Осколки.

* * *

Илья похихикивал, стоя на входе в бункер и слушая диалог Шухарта с Сидоровичем.

— ... в благородство играть не буду: выполнишь для меня пару заданий — и мы в расчете. Заодно посмотрим, как быстро у тебя башка после амнезии прояснится.

— Да нет у меня никакой амнезии, папаша, — возразил Шухарт.

Сидорович запнулся, но неуверенно продолжил:

— А по твоей теме постараюсь разузнать. Хрен его знает, на кой ляд тебе этот Стрелок сдался, но я в чужие дела не лезу, хочешь убить, значит, есть за что...

— Знать не знаю Стрелка никакого. И убивать его не хочу. Ты мне лучше скажи, дядя, что и в какую цену берешь, чтоб я как найда не метался.

Сидорович какое-то время молчал, а затем буркнул:

— Артефакты.

— Ты поподробнее, папаша, — подтрунивал Шухарт, — а то, глядишь, принесу да не то.

— «Медузу» за полторы возьму, — голос Сидоровича звучал растерянно, — «Цветок каменный» вдвое дороже. Ну и «Ломоть мяса» спрашивали тут. За него — две. Но можем и поторговаться.

— Гайки есть?

— Гайки?

— Ну да, гайки.

— На кой ляд?

— Ты, дядя, как не из Зоны. Путь провешивать, чтоб не гробануться раньше положенного.

— Болты же...

— Болтом ты сам дорогу проверяй, если смелый такой.