Организатор потоков

Те, которые за деньги любят, они и любят, пока эти самые денежки есть.

Голос его, безразличный и тихий, чем-то пронял сидящих у костра искателей приключений. Все, как по мановению волшебной палочки, затихли.

— Вот ты, — продолжал Шухарт, обращаясь к гитаристу, — артефактов хочешь, чтоб денег было?

— А кто ж не хочет...

— Дай сюда, — приказательно обратился Рэдрик к Илье.

Тот понял, что дать. Полез по карманам и достал оттуда все собранное Шухартом за каких-то полтора часа. Протянул ему.

— Вот, — в свою очередь протянул горсть артефактов Рэдрик мечтателю, — вот твои артефакты.

Бери. Неси к Сидоровичу или к кому там... Дальше-то что?

Парень предложенное не взял. Только смотрел ошалело на невиданное доселе богатство. А Шухарт швырнул чудо-камни в траву, подле костра. Как мусор. И даже ветер затих, не смея перебивать сталкера. Единственного настоящего сталкера из всех, сидящих у огня.

— Как стоял перед шаром, все думал, что ж главное-то? А не было главного. Все, что в голову приходило, не то. Смерти чьей-то? Здоровья кому-то? А остальные тогда как? И понял, что покоя в душе хочу, мира и любви.

Простого счастья, понимаешь? Не для себя. Для всех, даром... Но и того не загадал. Не успел. Этот вот, — Шухарт кивнул на Илью, — объявился. Недаром, видать. Видать, чтоб понял я, что правильно в этот раз все делаю, что не ошибаюсь. Хлопай, библиотекарь...

Илья сжал плечо Рыжего и привычно шлепнул себя по лбу. Размазало сам огонь, людей, сидящих подле, валяющиеся на земле и мерцающие странным светом артефакты.

И уже в который раз за эту ночь в крошеве осыпающегося пазла проявились библиотечные стеллажи. А потом прикосновение к корешку книги. И Рыжий с Зеленым вновь очутились на краю карьера, обжигаемые нещадно палящим солнцем.

— Знаешь, паря, — поправил рыжую шевелюру Шухарт, — оно, может, и к лучшему, что я — всего лишь книжка. И что они — всего лишь книжка. Может, у людей-то, у реальных, шанс какой есть не оскотиниться. Чтоб, значит, не свою жизнь сломав да пацаненка наивного угробив, понять, что творишь, и о других задуматься, а книжку прочитать да к тем же мыслям прийти.

Лучше стать.

— Может, и к лучшему, — согласился библиотекарь, подумав, что к лучшему лишь, что у Рэдрика, помимо надежды все исправить, будет вера в реальный мир. В то, что он лучше книжного, выпавшего на долю сталкера по воле братьев-писателей. О том, что творится с планетой и людьми на самом деле, без какого-либо участия инопланетян, Илья рассказывать не собирался.