Организатор потоков

— О чем же?

— Скажите, ваше сиятельство, хотели бы вы взглянуть на вампиров, какими их представляют современной молодежи?

В глазах вампира появился нездоровый блеск, который можно было трактовать и как любопытство, и как азарт.

— Вы можете предоставить мне такую возможность? — спросил граф.

— Надеюсь, что да, — кивнул библиотекарь и мысленно добавил: «Если у меня крыша окончательно не поехала».

— И каким же, позвольте поинтересоваться, образом?

Илья протянул вампиру ладонь.

— Дайте руку, граф.

Вампир, вложив холодную когтистую руку в ладонь парня, спросил:

— И?

— И вот, — ответил Илья, хлопнув себя по лбу.

Мир еще раз рассыпался на осколки, и парень вновь очутился в книгохранилище. За руку он держал изумленно озирающегося по сторонам графа.

— Библиотека? — поинтересовался тот.

— Она самая, — кивнул Илья и, придерживая злополучно шатающийся стеллаж, протянул свободную ладонь к книге Стефани Майер.

— Очень странная, — заметил граф.

— Не то слово! — согласился библиотекарь и, не отпуская руки вампира, протянул свою ладонь к «Сумеркам».

В сагу они попали как раз в тот момент, когда Эдвард собирался отсосать яд из ранки на руке Изабеллы.

— Это что за бардак? — спокойно, но так, что все застыли, прекратив свои дела, поинтересовался Дракула.

— Ты кто такой?! Вали отсюда, пока цел! — хищно оскалившись, прошипел Эдвард Каллен.

— Что? — голос графа вдруг превратился в звериный рык. — Что ты сказал?! Ну-ка повтори!

Повторять Каллен не стал. Со всей своей нечеловеческой скоростью он метнулся в сторону Дракулы, который, в свою очередь, распался клочьями тумана и вновь приобрел человеческую форму за спиной у порождения неуемной фантазии Стефани Майер.

Илья как завороженный наблюдал за поединком двух упырей из разных книжных вселенных и уже спустя несколько секунд был готов поставить все свои сбережения на то, что у смазливого сумеречного вампирчика нет никаких шансов одолеть выбранного в качестве ученика самим дьяволом. Даже поспешившие на помощь Эдварду сестра и отец, возившиеся до этого с Беллой, никак не повлияли на исход сражения.

Спустя буквально полминуты, когда пыль стояла столбом, а папа и сестра возлюбленного главной героини, перекрученные, словно отжатое после стирки мокрое тряпье, валялись в разных углах комнаты, каноничный Дракула, прижав Эдварда к стене, повернул голову к Илье и сказал:

— Почтенный архивариус, я заранее прошу извинения за то, что буду несдержан.