Лавка подержанных артефактов

— Ты можешь хоть весь город обвести мелом, брата измазать в чесноке и замариновать в святой воде — меня это не остановит. Вспомни всё, что ты слышал о моём народе и задумайся над тем, что всё это — детские сказки испуганных ничтожеств по сравнению с реальностью. Ты — жалкая букашка, осмелившаяся обратить на себя внимание мухобойки.

— Что вы хотите? — понуро спросил Стив.

— Ты и суккуб Солифилесет будете жить вместе. В пределах разумного, конечно. Это не всё: уверен, у меня для вас ещё найдётся работа, — последнее демон сказал как-то походя, но видно было, что эта часть заботит его куда сильнее, нежели остальное.

— Учти: если Солифилесет сбежит или ты вздумаешь её отпустить — твой брат умрёт, а тебе, напротив, я подарю долгую, полную боли жизнь.

— Что за работа? — уже примерно понимая в чём подвох, уточнил Стивен.

— Не бойся, — покровительство улыбаясь, ответил Балаэль, — ничего такого, что вы, мусорщики, не сможете найти или сделать.

— Эта Софи… Солити…

— Солифилесет.

— Она, да. Она будет мне подчиняться, не попытается сбежать? — уточнил Стивен.

Демон глубоко вздохнул очень знакомым по своей сути жестом — так реагировали почти все, когда им приходилось иметь дело с невеждами.

— Есть простые ритуалы для контроля над суккубами, доступные даже такому ничтожеству как ты. Спроси любого священнослужителя. Так что, по рукам?

Балаэль протянул вперёд правую руку. Стив зажмурился и, стиснув зубы, пожал её. В этот момент его запястье прожгло болью, словно приложили каленое железо.

На коже и вправду остался знак, состоявший из нескольких демонических рун.

— Это моя печать. Если ты захочешь нарушить наш договор, то получишь предупреждение. Один раз, — широко улыбаясь, сообщил Балаэль. — После переноса сюда Солифилесет некоторое время будет ошеломлена, советую этим воспользоваться. Прибудет она завтра в полдень.

На этом он исчез, как будто его и не было вовсе. Кабинет был в полном порядке, и даже окно было закрыто.

Метка на запястье, правда, осталась и всё так же жгла болью.

Стив на негнущихся ногах подошёл к своему столу и завалился в кресло. Ему было дурно, он чувствовал себя уставшим и разбитым. Случившееся никак не могло уместиться у него в голове.

***

Неизвестно, сколько бы он так просидел, если бы в дверь после короткого стука не вошёл Форли.

— Я тут кое-что почитал… — начал маг, но, взглянув на брата, осёкся.