Одержимая

– Нечисть по доброй воле к жилищу ведьмака и за версту не приблизиться. А домовой без дела пугать не станет. Говорю же: бесстыдница, вот и чудится всякое!

- Так тут есть домовой? – оживилась я. Домовые должны быть помощниками. Тем более здесь, где магия в прямом смысле витает в воздухе. Уж точно мне это пригодится не меньше, чем велизарово волшебство. – А почему я его не видела?

- Так домовым хозяйская рука нужна. Без того они дичают. Где ж Велизару сговориться с духом домовым, когда он сам всё по полям да лесам нечисть гоняет? Вот наш домовой и не показывается.

Только и делает, что по ночам мышей пугает.

- Так значит, это он по углам шуршит? – спросила я, уже зная ответ. И стала вспоминать, что знала о домовых.

Знала я не так много. Всё больше сказки, но там домовые сами с хозяевами дружились. И веры этим сказкам – ноль. Ведь чего только не напишут писатели ради восторга читательской аудитории! В подобное у нас давно никто не верил. Ну может всякие эзотерики. Но большинство из них считались шарлатанами или глупцами, верившими во всё, что им скажут.

Потому их слова как правило вызывали сомнения.

Еще слышала что-то про кошку. Вроде как, когда приезжаешь в новый дом, нужно её первой запустить… Или это не про домового?

А помню, как бабушка в моём детстве говорила, что, если домовой шутит – вещи прячет или всякую мелочь с полок роняет – надо задобрить его. Поговорить или угостить.

Поговорить я как-то застеснялась. Я еще к умным говорящим колонкам не привыкла, а тут надо с духом беседовать! Если другие не подумают, что я ненормальная, то я-то себя той самой одержимой точно почувствую.

- Я знаю, что надо делать, - медленно проговорила и покосилась на накрытую полотенцем миску.

В ней доживали свой короткий век мои подгорелые пироги, которые никто есть так и не захотел. Да, уже хорошо подсохшие, да – кривые. Но сделанные с любовью и заботой. А что никто не оценил моих стараний – так может домовой не из таких? На всякий случай выпросила у Анчутки ещё и миску молока. Я помню, как бабушка ставила блюдце с молоком под батарею.

За ночь его съедал кот – большой сиамский злыдень, к которому я боялась даже приблизиться, а бабушка тискала, как безобидную мягкую игрушку. И все мы почему-то верили, что исчезновение молока – дело рук домового.

Дождались позднего вечера. Ведь какие мистические дела творятся при свете дня? Я таких не знала. Были бы на окнах плотные шторы, занялись бы поиском домового раньше. Но пришлось ждать темноты. Поставили угощение в угол.