Одержимая

- А давай приготовим суп-лапшу! – предложила я. Велизара дома нет. Самое время для новых дел.

- А ты умеешь? – конечно, бес в моих кулинарных способностях сомневался.

- Лапшу невозможно испортить! – уверенно произнесла я.

Вкратце объяснила Анчутке, что нужно делать. Истории лапши я, к сожалению, не знала. Судя по тому, как удивился такой незатейливой пище Анчутка, здесь её еще не придумали. После ловли домового боялась, что в моих затеях бес участвовать не захочет. Но он на удивление легко согласился и привычно распределил обязанности: бес за главного повара, я умело руковожу процессом и занимаюсь черной работой.

Хотела было возмутиться, но вовремя прикусила язык. А то еще оставит Меня Анчутка наедине с печью, и мои «лапшу невозможно испортить» станут пустым звуком.

Бес вытащил из ледника куриную ножку, а на полке нашел мешочек с сушеным укропом. Выделил на мой эксперимент небольшую морковь и луковицу. Даже позволил взять щепотку соли. Довольно оглядела это добро и улыбнулась – да будет суп!

Потом взяла ведро и вышла за водой.

Хоть в мыслях и возмущалась необходимости быть на подхвате у беса, такое распределение обязанностей меня устраивало. Неизвестно, откуда бы бес набрал воду: из колодца или поленился и воспользовался бы бочкой? В бочке вода была хоть и дождевая, на вид прозрачная, но мы постоянно полоскали в ней грязные руки, а на поверхности часто плавали сдохшие насекомые. Анчутка сам предупреждал, что веры ему нет. Вот я и не верю. А в колодце вода чистая, пить можно без кипячения – про простейшие природные фильтры я хорошо помнила с уроков по ОБЖ.

Колодец тут был хороший. Не хлипкий журавлик, а добротный с крышей и веревкой на вороте. Росли бы рядом подсолнухи, было бы красивое место для фотосессии в стиле аля-рус.

Набрала воды в ведро и побежала к избе – не терпелось попробовать сделать что-то новое для этого мира. Но едва я выскочила со внутреннего двора, заметила наблюдателя. Это был одетый в темное худощавый мужчина. Такая же байкерская куртка, как у моего Велизара, и заплетенные в косицы длинные волосы, посеребренные ранней сединой.

Теперь-то я знала, что так выглядели ведьмаки.

Под ним перебирала копытами тонконогая пегая лошадка. Она казалась легкой и быстрой, будто могла в миг унести своего седока на самый край света – полная противоположность тяжёлому богатырскому коню Велизара.

Лицо мужчины пересекал шрам, а брови хмурились. Я была человеком целиком и полностью бодипозитивным, к увечьям относилась с пониманием.