Одержимая

В голове сама собой крутилась песенка Винни-Пуха «Кто ходит в гости по утрам…», и я даже тихо напевала её, разглядывая пришедших.

- Велизар же ведьмак. Пусть охотник, но и в других просьбах не отказывает. Откуда, думаешь, у нас всё необходимое берется? Не за подвиги ратные угощения соседи носят, а за помощь в доме. Где нечисть мелкая завелась, где домовой расшалился, а может хворь какая одолела.

- А разве не ведуньи, вроде Агафьи, этим занимаются?

- Так-то оно так. Но от чего ж к прославленному ведьмаку не обратиться? К тому же о нечисти разной он знает побольше простых ведунов.

Выходить из избы Велизар не запрещал. Потому насмотревшись на просителей, вернулась к делам. Нужно было и воды с колодца нанести, и посуду вымыть. Потом ждала чистка курятника. Это хорошо еще, что не было коз да коров, а то пришлось бы их доить да кормить – никакого свободного времени бы на изобретения не осталось.

Когда вышла с ведром во двор, Велизар говорил с каким-то мужчиной. А рядом с ним осматривалась женщина, на лице которой большими буквами было написано: сплетница и скандалистка.

Вот не знаю, бывают такие, о которых всё понятно с первого взгляда. Увидев меня, она даже приосанилась, будто заметив повод для сплетен, выпучила на меня глаза и толкала спутника локтем.

Точно, улыбнулась я, на мне же алое платье. Да завтра с подачи этой женщины полгорода говорить будет, что у Велизара в доме завелась невеста.

Пресекать сплетни я не собиралась. Это соседи Велизара, не мои, ему о них и переживать.

Потому шла к колодцу с самым важным видом: они тут с просьбами пришли, а я с этим ведьмаком живу. Всё о его тёмных делишках знаю. Именно об этом должен был говорить мой вид. Но что думали пришедшие, конечно не знала.

Когда я возвращалась в дом от колодца, посетители вместе с Велизаром исчезли. Я вздохнула свободнее. Каким бы ни был человек общительным и открытым, вести быт под наблюдением посторонних было не очень приятно. Каждому в собственных четырех стенах хочется чувствовать себя расслабленно и свободно, что возможно только в отсутствие посторонних.

Конечно, четыре стены были не мои, а в этом мире вряд ли что-то слышали о личном пространстве. И так скоро мне это не изменить. Потому придется радоваться, когда гости уйдут сами, без моей помощи.

Вот только радоваться уходу посетителей долго мне не пришлось. Я не сразу заметила, что в стороне стоят две девушки. Обе молодые, не старше доставшегося мне тела Бажены.