Сломанная корона

- Милая, как я вам завидую! – Гризельда всхлипнула и промокнула расшитым платочком сухие, густо подведенные глаза. – Вы так молоды, так свежи, так эротичны, так прекрасны! Ваша жизнь напоминает волшебный сон, полный любви и новизны впечатлений. Как бы я хотела вернуться в то время, когда мне самой было двадцать лет… вам ведь, кажется, двадцать?

- Двадцать два, - подсказала Марика, и я тут жеповторил это уточнение Гризельде.

- Я встретила отца Джармена, когда мне было восемнадцать, - заговорила Гризельда, увлекая меня за собой по аллее к особняку.

- Он был славным мальчиком, но до ужаса нерешительным и закоплексованным.Джарми пошел в него, папин сын. Я сразу поняла, что он влюбился в меня, да и мне он безумно понравился, но как же мне было трудно заставить его сделать мне признание в любви первым… У вас грудь своя, или делали магопластику?

- Что? – Я скромно опустил глаза. – Своя.

- Чудесно. Всегда мечтала иметь грудь такой формы. – Тут Гризельда заговорщически подмигнула мне и зашептала: – А что Джармен говорит о твоей груди?

- О моей груди? – Поскольку мадам Гризельда так непринужденно перешла на «ты», я понял, что сегодня мне очень много придется говорить на самые интимные темы.

– То же, что и обо всем остальном, если позволите.

- Чудесно! – Гризельда в восторге захлопала в ладоши. – Конечно же, ведь он в тебя так влюблен! И я рада этому, поверь.

- Да, но только…

- Что только?

- Я ведь вампироморф.

- Поверь мне, дорогая, это совершенно неважно.

Моя мама любила говорить: «Любовь не знает условностей». Джармен рассказывал о тебе столько хорошего, с таким пафосом, что я нисколько не сомневалась в твоей добропорядочности даже до встречи с тобой. Ну, а теперь я в тебя просто влюбилась, деточка! – Тут Гризельда снова обняла меня и расцеловала. – Теперь ты останешься у меня погостить минимум на неделю. Нет, на месяц. Нам с тобой просто необходимо поближе познакомиться.

- С удовольствием, - сказал я, прекрасно понимая, что не останусь в этом доме ни на минуту после того, как встречусь с Нико и узнаю о бриллианте.

- А где Джармен?

- Уехал за моим дядюшкой, старым проказником Нико. Я вас познакомлю. Ужасно остроумный и милый старичок, настоящий светский лев. Нико двоюродный брат моей покойной матери и самый старший в нашей семье. В молодости он был ужасным волокитой и гулякой, а с годами ударился в науку, и сейчас пишет «Историю реликвий Лансанского королевства».