Рагу из тролля

А нашим рыбарям да кузнецам много ли надо? Только дай посплетничать.

— А вот то, что о ней говорили? Что на кого посмотрит, тот замертво падает?

Монна Перл, беспокойно оглянувшись по сторонам, словно в кустах шиповника, росшего вдоль дороги, их кто-то мог подслушать, и поманила певца. Тот охотно придвинулся поближе, только что ухи из-под берета не топорщились от любопытства.

— Все правда, — прошептала трактирщица. — Как-то раз посватался к донне Маргарите сосед наш, барон, а она ему возьми и откажи.

— Да ну?!

— Ну да! Как есть говорю. Барон разозлился, решил похитить даму Маргариту, а она как вуаль поднимет! Он и умер на месте от разрыва сердца.

Рован искренне восхитился местному фольклору:

— Неужели так страшна? Или ведьма?

— Что ты! Красоты невообразимой. А может и ведьма.

— Всякая красивая женщина — ведьма, — с умным видом изрек бродячий певец, сбивая с обочины бледную поганку, выросшую некстати и не к месту.

Монна Перл покосилась на него с сомнением.

— Это кто такую глупость сказал?

— Великий инквизитор Абрициус.

— Обобщение есть удел слабых умов не способных к самостоятельному анализу.

Рован Сладкоголосый едва не уронил на тропинку корзину и челюсть.

— Монна знакома с трудами философа Вендея?

— А что такого? Буквы во всех книгах одинаковы. Захотела и прочла, не велик труд. Ты вот попробуй, приготовь бриошь так, чтобы снаружи она была подрумянена и горяча, а внутри были замороженные сладкие сливки с персиками.

— Голову даю на отсечение, что нет, — с чувством произнес поэт.

Боги мои, эта женщина знает, как свести мужчину с ума.

Замок вблизи вовсе не производил такого сильного впечатления, как издали. Ну, замок и замок. Старый, вон, кладка уже осыпается. Деревянный подъемный мост перекинут через обмелевший ров, в котором квакали лягушки. Не поднимался он, наверное, лет сто. В караульной будке сладко дремал часовой. Монна Перл сделала знак ступать тише, утомился человек, с кем не бывает.

Хозяйка «Жирной устрицы» махнула рукой в сторону лестницы.

— Иди, там тебя уже ждут.

— А вы, монна?

— А мне в хозяйских покоях делать нечего, я до кухни пройдусь. Потом тебя встречу. Если, конечно, жив останешься.

И пошла, качнув бедром, оставив Рована Крепкоголового почесывать затылок, размышляя, пошутила прекрасная монна, или не пошутила.