Блог наблюдателя

Я подготовила коробку, она под раковиной, — девушка продолжает готовить, а я начинаю считать.

Четырнадцать флаконов, четырнадцать шприцов на четырнадцать дней. Я более чем уверена, что это не просто препараты, которые нужно вкалывать, а наркотические средства. Потому как сложно представить, чтобы обычное лекарство медленно умерщвляло больного. Эти полгода я только и делала, что наблюдала, как Кана увядает, превращаясь в амебу.

— Все на месте, — я отодвигаю коробку в сторону — Давно вернулась?

— В среду вечером, — Лиона ставит тушиться овощи на медленном огне и садится за стол напротив меня.

Она берет сливу из рукодельной вазы с фруктами и начинает катать ее указательным пальцем по столу.

— Как прошло? — задаю все те же вопросы, чтобы услышать что-то новенькое.

Такие вопросы, в целом, также помогают мне нащупать какую-то нить разговора, потому что я не особо знаю, о чем с ней говорить. Ведь общаться, как когда-то давно, чтобы видеть хоть какое-то недовольство или интерес, не выходит.

— Не особо весело.

Знаешь, дети хумендов на удивление живучие. Меня закрыли в комнате с пятью детишками и отдали приказ убить их. Они плакали и боялись меня. Так мило, но скучно, — она ложится головой на стол и смотрит на сливу. Ее указательный палец превратился в лезвие, располовинив сливу. — Я отрезала им нижнюю часть тела, но они не умерли. Они кричали, ныли, но продолжали ползать по полу.

— И? — подталкиваю я после того, как она замолчала.

Судя по появившейся на ее лице жуткой улыбке, девушка, похоже, воспроизводила в голове картины своего рассказа.

— Круто, подумала я. Детишки намного выносливее взрослых. Мне стало интересно, о чем они думают? Находятся на грани смерти, но продолжают просить о пощаде. Жалкие, даже если я не убью их, кому они нужны будут такие? Я подходила к каждому и спрашивала, — она начала медленно тыкать кончиком лезвия в половинку сливы. Кана улыбалась, следя за своим пальцем. — Никто не ответил. Потому я поочередно просто раздавливала их. И даже последний, зная, что его ждет, не дал мне ответа.

Никто не ответил.

— Вот как… — я выдохнула.

Одна история лучше другой, ей-богу. Сколько ни слушаю ее рассказы, а все равно становится не по себе. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы Канашима вот так рассказывала мне о своих приключениях. И со временем у меня выработалось чувство жалости к этой девчонке. Хочется, чтобы она жила нормальной жизнью, а не так. Хотя я разумно понимаю, что удовольствие ей приносят только мысли об убийстве.