Чистота-порядок и прочие каверзы

Ух действительно сидел под порогами, обнимал себя тощими лапками и мерзко хихикал, как заведенный.

— Что ж ты натворил-то, злыдень окаянный! — сходу набросился на него кот. — Совсем края потерял?! Или самому жить надоело?!

Ух перевел на Вольдемара торжествующий взгляд и захихикал громче. И хихикал еще минуты две, а затем успокоился и изрек:

— Сейчас землица напьется водицы. Потечет водица вниз, да под камень. Напитается мой хозяин силушкой темной да придет, на земли свои воротится. Полетят тогда клочки по закоулочкам!

— У-у-у, гриб трухлявый! — зашипел Вольдемар.

— Пойдет хозяин по землям своим, очами черен, зубами востер, до мяса человечьего жаден, — Ух не обратил на это шипение никакого внимания. — Укажу я хозяину на вражин своих!

— Я те укажу! Я те так укажу! — взвился кот. — Пальцы твои костлявые пооткусываю!

— Не поможет, — неожиданно нормально ответил Ух. — Поздно метаться, Волька. Поздненько. Раньше думать надо было, а сейчас ступай, с барышней своей попрощайся.

И снова мерзко захихикал.

— Тьфу на тебя! — сдался Вольдемар и побежал обратно к дому.

Надо было что-то придумать, надо было что-то сделать, но что? В конце концов, Вольдемар всего лишь кот. Немного необычный, но кот. И если с мелкой дворовой шушерой еще можно было совладать, то Главному и противопоставить почти нечего. А хозяйку спасать надо!

Не успел он додумать эту мысль, как скрипнули, открываясь, ворота. Вольдемар стреканул в ту сторону, думая, что Лена вернулась. Но это был всего лишь Петрович.

— Здорово, Васька. Хозяйка дома? — осведомился он и, не дожидаясь ответа, поднялся на крыльцо. Стал стучаться.

Минут через пять до Петровича дошло, что Лена отлучилась, и никто ему не откроет. Тогда он уселся на ступени и вздохнул:

— Тут подожду. Авось, ненадолго отъехала.

Вольдемар прекрасно понимал, что у Петровича трубы горят, вот он и приперся без всякой договоренности к Лене, которая уже вторую неделю исправно обеспечивала ему заработок. Однако от этого было не легче, тоже ведь человек, тоже жаль, если сожрут.

Кот решил, что посидит пока на крыльце, постережет. Петровичу же подумалось, что Вольдемар возжелал ласки. Он протянул к коту пятерню, попытался погладить.

— Руки! — мявкнул кот и шлепнул Петровича лапой. Когти выпускать, правда, не стал. Пока.

— Ладно-ладно. Ишь, недотрога, — буркнул Петрович. — Не больно-то и хотелось.

Они стали сидеть на крыльце вдвоем, демонстративно отвернувшись друг от друга.