Чистота-порядок и прочие каверзы

Делал там что-то, чтоб трубы зимой не лопнули, или чтобы тропинка к воротам окончательно не заросла. Делал, конечно же, очень торопливо и спешил убраться до темноты, ибо нечисть и ему спуску не давала.

Не успел Вольдемар додумать эту мысль, как на голову Лене со своей старой сливы спикировал Твоюжмать.

— Твою ж мать! — выругалась Лена, роняя ведро и стряхивая нечисть с волос на землю, а Вольдемар понял: все.

Сейчас она с визгом побежит собирать свой скарб, чтобы затем свалить отсюда и никогда больше не возвращаться.

И никогда больше не кормить его, Вольдемара, вкусной ветчиной.

А Твоюжмать тем временем ловко приземлился в высокую траву и коварно затихарился там, явно планируя новую атаку. Но не тут-то было…

Лена, кое-как пригладив взъерошенные волосы, развернулась и пошла прямо на него, умиленно приговаривая:

— У-ти, какая прелесть. Ты кто у нас? Летучая мышь? Глазки-бусинки!

Твоюжмать, разом растеряв все коварство, испуганно рванул к стволу ближайшего дерева.

На его счастье, это оказалась раскидистая яблоня, и он успешно затерялся в ее ветвях, сливаясь с корой по цвету.

— Какая экология! — восхитилась Лена, подбирая с земли свое ведро. — А в колодце, небось, раки водятся, а, Васька?

— Вольдемар, — машинально поправил ее кот, знающий, что в колодце водится кое-что похуже.

— Если хоть один попадется, попируем! — проявила неуместный оптимизм Лена, подходя к почерневшему от времени и дождей срубу.

Пока она цепляла ведро на крючок, а затем крутила ворот, Вольдемар почти не дышал, прислушивался только, не шевелится ли там, на дне, Плескун.

Плескун не шевелился и вообще признаков жизни не подавал.

Ворот скрипел, цепь позвякивала, рассыпая вокруг себя хлопья ржавчины, Лена весело мычала что-то себе под нос. Наконец, ведро достигло водной глади и глухо булькнуло, погружаясь в нее.

— Есть контакт! — обрадовалась Лена и завертела рукоятку ворота в обратную сторону.

— Пронесло, кажись, — мяукнул Вольдемар, но расслабляться не спешил.

Вместо этого ловко вспрыгнул на покосившийся сруб и заглянул в темное чрево колодца.

Вода глубоко внизу, потревоженная ведром, слабо бликовала, раскачиваясь от стенки до стенки, и ничем, кроме зеленоватой мути, напугать не могла. То ли Плескун дремал на самом дне, то ли просто решил не связываться с новой хозяйкой из природной лени, Вольдемар однозначно утверждать не мог, но обрадовался такому благополучному исходу.