Чистота-порядок и прочие каверзы

— Ишь, распоясался!

Ко всему прочему, нападению Твоюжматя подверглась вовсе не захватчица, а какой-то неизвестный мужик, явно бывший здесь в первый и последний раз. Выходит, зря старался…

— Бестолочь кожистая, — сокрушался Ух. — Выкидыш нетопыря!

Ну, и в заключение можно было добавить, что Твоюжмать начисто проигнорировал золотое правило: чем темнее, тем страшнее. Уж сколько на веку Уха было пугано-перепугано… Еще в первую сотню лет своего существования он твердо усвоил: то, на что при свете солнца человек и головы не повернет, ночью запросто на него жути нагонит.

Люди, они ведь в темноте не видят. А когда они чего-то не видят, сразу начинают додумывать. И вот тут-то их всего лишь подстегнуть надо в нужную сторону. Завыть надрывно, или зашипеть, или когтями поскрести.

— Молодо-зелено, — морщился Ух. — Ума не нажил, а все туда же…

За такими размышлениями и прошел его путь. Вскоре выяснилось, что вся честная компания не сговариваясь тоже прикатилась, прискакала и прилетела к беседке. Только его, Уха, отчего-то не позвали.

Даже сейчас заметить его приближение не удосужились. Вместо этого все таращились на Твоюжматя, который не иначе, как на бис, повествовал о своем дневном подвиге. Ух замер у ступенек, скрестил лапки на волосатом пузе и принялся с недовольством наблюдать за собратьями.

Твоюжмать заливался соловьем, в ответ Ого-го радостно пристукивал копытцами, Гадостькакая одобрительно шуршала сколопендрами, а Ой периодически выдавал радостное «ха» то одним, то другим ртом.

— Кхе-кхе, — сухо выдал Ух, а затем поднялся в беседку и стал с важным, как он сам считал, видом подпирать один из ее резных столбиков. — Веселимся?

— Ой, — слегка стушевался Ой. — Ух, а мы думали, ты дрыхнешь.

— Днем выдрыхся, как всякая приличная нечисть, — ответил Ух. — А сейчас ночь на дворе. Сейчас и пора делом заняться.

— Захватчица-то наша в доме, — выразил несогласие Ого-го. — Во двор ночью не сунется. Что, опять по крыше греметь да в стены скрестись прикажешь? Так не действует это на нее.

В прошлую ноченьку спала она, не шелохнулась даже.

Гадостькакая, которая как раз и наблюдала за захватчицей через кухонное окно, зашуршала сколопендрами, выражая солидарность с Ого-го.

— А днем у вас шибко лучше вышло, — сварливо прошипел Ух.

— Да, лучше! — Твоюжмать был явно раздосадован тем, что его выходка не произвела на Уха должного эффекта. — Вон как этот мужик орал! Небось, полдеревни слышало!

— Толку-то, — презрительно фыркнул Ух.