Чистота-порядок и прочие каверзы

— А ты злобствуй поменьше, — посоветовал Твоюжмать и сладко зевнул. — Да и шуршал бы ты уже отсюда, а то я спать хочу. Ступай, Ойя поищи или Ого-го и им на мозги капай.

— Ха-ха, — без намека на веселье выдал Ух. — Поищи, конечно. Получше шутки не придумал?

Так уж вышло, что кот не только вывел из морока свою новую хозяйку, но и морок потянул за собой. Видать, договорился о чем-то с Тремясоснами, наобещал с три короба, она за ним и двинулась. И загребла в свою вотчину и Уха с Гадостью, которые наблюдали за происходящим на границе сада, и Ойя, который так и так промеж стволов катался, и Твоюжматя с Ого-го, которые в деле вообще никак не участвовали, отсиживались в беседке.

Иными словами, вся честная нечисть оказалась во власти вздорной бабы, и никто не брался предсказать, когда же с нее спесь сойдет.

И теперь Ух бродил по саду, стремясь отыскать товарищей, но постоянно натыкался только на Твоюжматя, с которым они по-прежнему пребывали в контрах. С той самой ссоры в беседке. Так что предложение этого нетопыря недоразвитого смахивало на очевидный посыл в далекие, нехоженые дали, ибо отыскать что-либо без желания Трехсосен здесь было невозможно.

Хотя других занятий у Уха не сыскалось, так что он бродил и бродил себе по заколдованному кругу, печалился и злился. Пробовал пару раз докричаться до Трехсосен: грозил, уговаривал, молил слезно и снова грозил. Без толку.

— Не понимаешь ты, дурень, — снова завел Ух, выныривая из собственных мыслей. — Пока мы тут шлындаем, захватчица эта все наши территории отвоюет.

Гнать ее надо, и чем скорее, тем лучше.

— Кому надо? — спросил Твоюжмать.

— Как это? — столь простой вопрос поставил Уха в откровенный тупик. — Как это, кому надо? Нам надо!

— Мне не надо, — снова зевнул Твоюжмать. — Она мне не мешает.

— Да что ж ты такое несешь?! — возмутился Ух. — Дурные твои речи, у-у-у-х, дурные!

— Да с первого дня, как она тут поселилась, у нас с тобой, грибом трухлявым, забот больше, чем с ней. Барышня живет себе, никому вреда от нее нет. Один ты все суету наводишь, все копошишься, никак не уймешься.

На мгновение Ух даже онемел от такого заявления, но быстро с собой совладал, надулся пузырем и возопил что есть мочи:

— Да ты, червь крылатый, никак бунтовать вздумал?!

— А если и так? — Твоюжмать прищурил черные глазки. — Че ты мне сделаешь, картофелина лысая?

— Да я… да я… — Ух продолжал раздуваться и брызгать слюной. — А ну, пшел вон отсюда, предатель!

— Сам пошел! — не остался в долгу Твоюжмать.