Чистота-порядок и прочие каверзы

Олег поведал ей, что Петрович давно намеревался сделать коптильню и наверняка обрадуется бесхозной таре. Так и вышло: бывший десантник явился по первому зову и теперь укатывал бочку за ворота, чтобы позже забрать с собой.

— Когда можно будет книги посмотреть? — поинтересовался Олег.

«Потом», хотела ответить Лена, но заметила, как парень переминается с ноги на ногу от нетерпения и с надеждой заглядывает ей в глаза. Улыбнулась:

— Пошли.

За прошедшие выходные девушке удалось неплохо обустроить гостиную. Теперь комната выглядела куда уютнее: небольшой диванчик в центре, пушистый ковер на полу и пара книжных шкафов у стены, которые собрал рукастый Петрович, предварительно отведав Лениных котлет.

К шкафам Олег и двинулся, потирая в предвкушении ладони.

Мама и папа Лены очень любили читать. Когда Лена была маленькой, в их квартире по вечерам вместо экрана телевизора светился большой торшер, по обе стороны от которого стояли два вольтеровских кресла. В одном сидел папа, а в другом — мама. А маленькая Лена обычно сидела прямо на ковре, напротив, и смотрела в стереоскоп, привезенный из Ялты.

На диапозитивах были виды набережной и гор, были морские пейзажи, была зелень Никитского ботанического сада и, разумеется, было Ласточкино гнездо. Этот замок Лена рассматривала особенно долго, он казался ей волшебным, и она страстно желала узнать, что там, внутри. Но иногда она все же отвлекалась от рассматривания, немного опускала стереоскоп и поверх него наблюдала за родителями.

Мама даже во время вечернего отдыха блюла осанку — сидела прямо, уложив книгу на колени.

Глаза ее быстро бегали из стороны в сторону, поглощая строчку за строчкой, а лицо оставалось бесстрастным, лишь иногда губы трогала легкая улыбка.

Папа же, напротив, сидел скрючившись, то поднося книгу к самым глазам, то наоборот, отдаляя ее на вытянутых руках. Лицо его при этом будто жило само по себе: брови удивленно взлетали вверх или хмуро сходились к переносице; нос насмешливо морщился, а ноздри возмущенно раздувались; губы шевелились, беззвучно проговаривая особо вопиющие моменты повествования, или растягивались в улыбке.

Лена наблюдала по очереди то за папой, то за мамой, а где-то в душе у нее занимался огонек интереса. Сперва вяло тлел, потом разгорался все сильнее, пока однажды не вспыхнул ярким пламенем.

— Хочу книгу! — заявила тогда Лена родителям, отложив в сторону любимый стереоскоп.

Родители синхронно оторвались от чтения и, как показалось Лене, заговорщицки переглянулись.