Самая с(т)ильная няня

А если через сообщения?

«Я у Иры в соседнем городе. На работе взяла отпуск. Буду через две недели», — набрала и нажала «отправить», затаив дыхание.

Ушло!

Облегчение нахлынуло так мощно, что я чуть не уронила драгоценный телефон себе на лицо.

Теперь еще одно сообщение, подруге. Чтобы подтвердила мою версию происходящего.

И на работу письмо, с заявлением об отпуске за свой счет. Ругаться будут, конечно, но переживут. Я три года не отдыхала, имею право!

Волевым усилием соскреблась с кровати и отправилась в ванную, приводить уставшее тело в порядок.

А когда вернулась — в ночнушке до колена, ощущая себя викторианской леди в первую брачную ночь, — меня уже ждал ответ Иришки.

«Где это ты развлекаешься?» — и куча подмигивающих и высовывающих язык смайликов.

«Подработку нашла. Потом расскажу», — лаконично ответила я и поставила режим «занята».

Не знаю, каким образом сеть просочилась в параллельный мир, но не мне жаловаться на маленькие радости жизни.

Отключив телефон напрочь — драгоценный заряд надо беречь! — я с чувством глубокого удовлетворения провалилась в сон.

Разбудил меня стук в дверь. Тихий, едва слышный. Как будто мышка поскреблась или птичка, причем застенчиво так, боясь потревожить.

Зачем стучать тогда, спрашивается?

— Кто там? — сонно поинтересовалась я.

— Это Верити, ваша горничная. Завтрак подан, мистер Эрскин ждет вас.

Ах да, меня же должны были представить детям!

Или их — мне?

Не важно!

— Иду! Уже бегу! — подорвалась и бросилась одеваться.

Волосы за ночь свалялись в один большой колтун.

Обычно я их собираю в косу, чтобы не мешались, но резинки остались в прежней жизни, а в этой мне предлагали только шпильки. На них не поспать.

Расческа нашлась в ящике стола. Крупнозубая, скорее напоминающая гребень. Укладку с такой не сделаешь.

Фена, естественно, не было вообще.

С трудом приструнив распоясавшиеся локоны и собрав в пучок пресловутыми шпильками, я оделась и выскочила в коридор, как ошпаренная. Минут за пять собралась, прямо-таки рекорд! С другой стороны, ни тебе макияжа, ни выбора наряда.

По-спартански.

Глаза горничной при виде меня расширились, но вслух она ничего не произнесла. Развернулась и первой поспешила по коридору к столовой.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее я удивлялась. Тишина стояла мертвая.

Трое детей!

Я до сих пор помню, сколько шума производили мои младшенькие за едой. Кому каша горячая, у кого ложка упала, кто вообще такое не ест и срочно заменить тарелку… А тут — ни звука.