Вашей стерве надо замуж, или Ужасное убийство Грыззи!

А на нем уже была и чашечка с дымящимся чаем, и печенье. Какое-то отвратительно хрустящее печенье! Собственно, стрева его и грызла, издавая совершенно ужасные звуки.

– Вы читали... Это похвально! Я тоже очень люблю читать, – вернулся я к официанту. – Но, раз вы так долго не спали, может быть вы слышали что-нибудь странное в эту ночь? Крики? Или, может, кто-то накануне вел себя необычно?

– Нет, лорд Эксплор. Все было как всегда.

– А где ваша комната располагается?

– Как и у всех слуг, в подвальной части.

Не хочу жаловаться, но там так не хватает света... – вздохнул мужчина.

– Отчего же у леди Флерис такие суровые условия? Вы говорили ей об этом?

Опять этот хруст! Р-р-р-р! Обернулся, уже всем своим видом показывая, что недоволен, но рыжая лишь невозмутимо повела плечом и продолжила, извиняюсь, жрать клятое печенье!

– Я говорил ей об этом, – вздохнул официант. – Но она считает, что слуги не должны мешаться ей в доме, когда заняты своими делами после работы.

– Но, позвольте, а как же Грызии? Я так понял, что он был на особом счету, тогда почему его поселили на таких же условиях, что и слуг? – спросил я.

– Все дело в леди Картем, племяннице нашей госпожи, – вздохнул Виксли, немало меня тем самым удивив. – У нее аллергия на животных, и она не может долго находиться с ними в одном помещении. А поскольку леди Флерис так же, как и Грыззи, очень любит свою племянницу, то был найден такой компромисс.

Ну вот ты и попалась, зараза.

– Во-о-от, как... – протянул я, медленно снова оборачиваясь к леди Картем.

– Изабелла, хорошо, что вы задержались. С вами я тоже побеседую подольше. У вас был прекрасный мотив для убийства!

Картем как раз грызла очередное печенье, и услышав мои слова, тут же нахмурилась и уже хотела ответить что-то колкое, но не смогла – поперхнулась крошками.

Не спеша подошел к ней, растягивая момент отмщения, но все же ударил ее легонько пару раз по спине.

– Уберите от меня свои руки! – вспыхнула она.

А я напротив.

Отчего-то не спешил убирать ладонь. Какой же хрупкой и изящной она была... Нежной... Откуда в таком прекрасном рыжеволосом создании столько злобы и ненависти? Хотя, когда она злится, то не становится от этого менее прекрасной. Напротив даже... Совсем напротив...

Все же убрал ладонь с ее спины.

– Вы же услышали мои слова? Нам с вами нужно будет тоже побеседовать. После остальных.

– Это вздор и чушь! Еще скажите, что я – подозреваемая!

– Не скажу.