Дело Артура Хикса

Верно, сэр. Простите, сэр. Так чего же мы не знаем?

– В том и дело. Мы много чего знаем. Кто жертва, кто убийца, чем убили и как убили.

– Да, это все нам известно, сэр.

– Так и что же нам полисменам остается?

– Э-э-э…закрыть дело и написать отчет?

– Нет! Оливер!

– Простите, сэр.

– Мы не знаем, почему убийца убил Джонни Джаза.

– Мне казалось, это вполне понятно. Даже из Вашего рассказа. Он завидовал ему. До смерти завидовал, если позволите.

– Возможно. Возможно, ты прав Оливер. Только. Я видел этого паренька.

– Но… – сержант хотел что-то сказать, но видимо передумал.

– Знаю, Оливер. В конце концов, убил. В этом и вопрос. Почему он убил Джонни Джаза. Кстати, как его зовут?

– Нам пока не удалось это выяснить, лейтенант.

– Хм. Что ж. Посмотрим на это все под другим углом. Вчера советник министра по вопросам безопасности…

– Уоррен Сателлит? – смутился сержант.

– Он самый. Погоди, вы знакомы?

– Э-э-э. Нет. Нет, сэр.

– Странно. Когда я упомянул о тебе, он…

– Давайте не будем об этом, сэр!

– Хм. Да. Конечно. Так вот. Он упомянул о наличии чего-то магического в этом преступлении. Он был уверен в этом. “Магический элемент” – вот как он сказал. Только в чем там была магия?

– Да. И вправду непонятно, детектив. Со стороны простое убийство.

– Человек – пистолет – еще человек, – рука детектива потянулась к усам.

– Только уже мертвый. Может убийца был волшебником?

– Стоп! Погоди, что ты сказал?

– Может убийца был волшебником?

– Советник сказал: “Лучше задаться вопросами о его жизни”.

– Ого! А ведь и вправду.

– Тогда понятно, о чем говорил тот парень. Он говорил, что Джонни Джаз украл его жизнь.

– О-го-го!

– Может этот парень и был Джонни Джазом. Только волшебник, каким то образом украл его жизнь.

– Поменялся с ним местами?

– Боги, Оливер! Это же ужасно. Он молил меня о помощи, но не мог объяснить, что к чему.

– Потому что это магия, и он даже не понял, что произошло.

– Потому что это проклятая магия! – детектив дергал себя за ус особенно рьяно. “А ты назвал его сумасшедшим! Назвал его сумасшедшим и бросил!” Он почувствовал, что вчерашнее беспокойство возвращается. Он был свидетелем сотни трагедий, но всегда был тверд как кремень. Но стоило ему самому стать участником одной из них, как вот уже два дня в руки взять себя не может.