ПНЛ или Приключения некромантки Леночки

Всевидящие бабки на наше появление никак не отреагировали, кажется, они даже не услышали моего приветствия, но это меня даже радовало, так как на меня навалилась такая апатия, что ни с кем особо говорить не хотелось, а допрос с пристрастием мне бы точно устроили – агенты «подъездно-лавочной» разведки обязаны были знать всё и про всех. Павел Павлович занес мои пожитки, ведерко с абрикосами и пакетик со смородиной на кухню сказал.

- Через пару часов действие успокаивающего заклинания закончится. Сейчас ты разберешь свои вещи, выпьешь таблетку анальгина и ляжешь спать.

Через две недели я зайду к вам.

После его ухода я разобрала сумку с вещами, бросила на стол почему-то разрядившийся телефон, потом перебрала смородину, сварила из нее компот и поставила его в холодильник, туда же отправились и абрикосы, выпила анальгин, так как у меня начала болеть голова, и, не раздеваясь, рухнула на диван. Уже проваливаясь в сон, я вспомнила, почему мужчина, с которым ушла бабушка, показался мне знакомым.

Так выглядел на своей последней фотографии мой покойный дедушка Олег, мамин папа.

ЖЗН. Глава 3.

                                             Крестный фей и Школа для особо Одаренных

После происшедшего в больнице я проспала сутки. Я даже не слышала, как приехали родители и как они меня пытались разбудить. Мама потом рассказала, что ни хлопки по щекам, ни звон будильника, ни даже холодная вода не помогли, они даже хотели вызвать скорую, но как раз в этот момент я открыла глаза и потребовала шоколадку и чашку кофе.

 

 Похороны и поминки бабушки были скромными – только я с родителями, пара бабушкиных подруг и соседок по подъезду (бабушка жила отдельно от нас). С организацией этого скорбного мероприятия нам помогли тот самый доктор Сёма ( он же Семён Иванович), в больнице которого умерла бабушка, и его знакомый Гриша ( Григорий Андреевич) из морга.

Они оказались друзьями Павла Павловича и порекомендовали нам хорошее бюро ритуальных услуг, где нам все сделали быстро, качественно и недорого, а Григорий Андреевич гримировал и одевал бабушку. Кстати, я тогда настояла, чтобы ее похоронили именно в том синем бархатном платье, в котором я ее видела – была уверена, что она хотела именно в нем отправиться в последний путь, а похоронах я была единственной, кто не плакал.