Васка да Ковь

За что ему такой позор? Посреди людного трактира, когда последний выпивоха пялится на него как на нянькой грохнутого… но он клялся «как только увижу», а рыцари своего слова не нарушают. Тогда Васка и вправду в это верил… Вот и встал сэр Диерлих на колени с ужасающим скрипом, (ну и половицы в этом трактире! Трещат и так и норовят провалиться под тяжелыми железными ногами) и склонил буйну голову, и протянул ей меч свой на вытянутых ладонях.

А девка взяла мечза рукоять жирными пальцами, удивленно и испуганно заозиралась по сторонам:

— Ты че, больной? Вставай быстро!

— А не встанет он, девонька, — Сказал кто-то за спиной, и Васка до сих пор не может спокойно вспоминать то тихое старческое хихиканье, — он, понимаешь ли, тебе верно служить поклялся, а ты клятву приняла…

— Че?

— А нишо! Меч взяла? Взяла.

Теперь не отвяжется. И не встанет с колен, пока ты у него прядь волос не срежешь, типа, шоб носить у груди, ты ему теперь дама прекрасная, о как!

Тут пьянчуга заржал уже во весь голос, Васкилерох, который еще ни разу не попадал в подобного рода передряги, покраснел, а магичка ошарашенно уставилась на склоненную голову.

Полюбовалась на шевелюру сэра Диерлиха (цвета воронова крыла, как и у всякого достаточно породистого аристократа — кто бы мог подумать, что ей потом взбредет в голову перекрасить его в рыжий, а ему так понравится, что он крепко подумает, хочет ли он родной цвет обратно).

На его счастье, она оказалось девушкой неглупой, а то они бы еще долго так просидели. А она решилась быстро, зло поджала губы, обрезала черную прядь, запихнула в какой-то мешочек у пояса — в один из полусотни таких же.

Сэр Васкилерох вздохнул с облегчением.

А магичка немного подумала, будто что-то вспоминая, и вмазала ему в глаз. Кулаком. Женщина. Больно.

— За что? — Не понял тот.

Тогда он окончательно понял, что нормальной прекрасной дамы из этой сумасшедшей не получится.

— А позоришь меня пред всем честным народом, вот за что! И поесть не дал нормально! И нефиг к порядочной девушке приставать!

«Брат узнает и до-о-олго смеяться будет», — грустно думал сэр Диерлих, пытаясь не предполагать, что ждет его дальше, и медленно поднимаясь с колен…

Потом его ждал еще один сюрприз.

Магичка принципиально шла пешком. По весенним дорогам. По лужам и грязи. Шла, похрустывала себе не до конца еще растаявшим льдом, и запачканные чуть ли не по пояс штаны ее как будто и не волновали. На Васкилероха же она обращала еще меньше внимания, чем на лужи.