И грянул в Хренодерках гром

— А что же к ведьме не идете? Она вам дождик завсегда организует, даже с молнией, если попросите.

            — Так это… — занервничал голова, как засидевшаяся девка перед нежданным уже сговором. — С ведьмой-то мы как бы того… в контрах.

            Тарасюк нахмурился, явно осуждая позицию головы относительно Светлолики. Как известно, с ведьмой враждовать, что медведя шатуна злить — неизвестно куда кинется, но хорошего точно ничего не выйдет. 

            — С ведьмой дружить надобно, а ты с нею расплевался.

            — Да кто ж спорит, — загрустил голова. — Я с ней вообще не ссорился, она сама осерчала.

            — Ага, — доброжелательно хихикнули сзади. — Мы ее только живьем в землю зарыли, а когда она выбралась, хотели избу ее сжечь. 

            Панас развернулся было предъявить зубоскалу кулак величиной со среднюю голову, но в тесноте съездил Тараму по лбу.

            — Ты бы, голова, потише руками размахивал, — настоятельно посоветовал Тарасюк. — А то еще покалечишь кого-то. Ладно, помогу я вам. Скажу способ верный, а о цене потом сговоримся.

            — Вот спасибо, уважил, — поклонился в пояс голова благодетелю, и еще один селянин, неосторожно стоящий сзади, пал жертвою оттопыренного филея.

            — Понятное дело, — усмехнулся в усы Тарасюк. — Ты вот что, найди мне двух женщин, чтобы в самом соку были да дети у них имелись. Плуг, в который пару быков запрягаете, притащи, да сбрую. Все это к реке, значит, волоките. Как притащите, так и начнем…

            Он еще договорить не успел, как селяне резво рванули выполнять поручение.

            Река имелась неподалеку от Хренодерок. Звалась она Закавыка, так как имела весьма своенравный характер, переменчивое русло с семи загибами на версту, а по глубине где-то курица пешком перейдет, а где-то и до дна не донырнешь — глубоко.

            На берег явились дружно, всем селом. Даже пришлые притащились.