И грянул в Хренодерках гром

 

            Кокетливую селянку, чей глубокий вырез служил вечным искусом для мужского населения, женщины собирались бить по три раза на неделю, и если бы не быстрые ноги, ходить бы ей вечно в синяках.

            — Куда уж быстрей, заполошная? — Параскева даже в сложной ситуации головы не теряла. — Видишь, берег крутой да скользкий. Не подняться нам наверх.

            Алкефа обернулась, с ужасом обнаружила настигающих Тарасюка и грозного водяного, размахивающего палкой, как ветряная мельница крыльями при хорошем ветре.

Взвизгнула, развернулась, дунула обратно, не рассматривая, успевает ли Параскева или нет. Жена головы была женщиной сноровистой, вмиг сориентировалась. Проскочили мимо опешившего водяного и поволокли плуг обратно на тот берег. Тарасюк развернулся, получил знатного пинка для скорости и помчался следом. Водяной издал душераздирающий вопль, заставивший всех речных чаек попадать в воду оглушенными.  

            Параскева с Алкефой бодро достигли другого берега, но ни «пахарь», ни водяной не отставали — дышали в затылок. Женщины взвизгнули и снова метнулись в воду. Так они и бегали туда-сюда под потрясенными взглядами односельчан. Молодежь сначала подивилась на игры взрослых, а затем свое веселье продолжила. 

            Первым устал водяной. Метнул вслед Тарасюку палку сучковатую, угодил прямо в темечко, да видно сильно устал, или череп деда был тверже, чем думалось.

Палка шлепнулась в воду, поплыла себе по течению, лишь слегка примяв полуседые волосы. Водяной упал следующим, погрозил кулаком селянам:

            — Вот придете ко мне за рыбкой! Я уж вам в сети тины накидаю, не поленюсь! — побулькал злобно да под воду ушел.

            Тарасюк выскочил на берег, да так и упал на спину, вдыхая воздух ведрами, словно сам под водой побывал — не надышится.

            «Лошадки» прогалопировали по берегу еще немного, Алкефа запнулась о выступающий из земли корень и упала на колени. Параскева споткнулась о товарку, пролетела несколько метров кувырком, увлекая за собой изуродованный плуг, и грохнулась  оземь, так что дух перехватило, а перед глазами поплыли круги разноцветные. 

            Селяне смеялись так, что чуть животы не надорвали.