И грянул в Хренодерках гром

            Помогавшая жрецу по хозяйству Марыська — девка шустрая, в работе спорая, только болтливая не в меру. Ну, так это изъян не великий. Зато прислужница никогда не боялась лишний раз сбегать к ведьме, попросить каких сборов и трав. Гонорий стар, с летами приобрел не только седину, но и болезни, отчего часто хворал, и без настоек Светлолики, наверное, давно вручил бы свою душу Всевышнему. Звучно шлепая по дорожной грязи, грозившей к утру превратиться в настоящее болото, жрец из последних сил тащился к родному дому при храме, надеясь, что гораздая дрыхнуть прислужница догадалась поставить церковную свечу на окошко, чтобы припозднившийся Гонорий не заплутал сослепу в такую мерзопакостную погоду.

Но напрасно, окна оставались темными.             

            Жрец в очередной раз вздохнул и тяжело оперся на посох, переводя дух.

            — Ишь ты, как выводят, подлецы! Заслушаешься! — одобрительно крякнул он, вслушиваясь в многоголосый хор местной собачьей братии.

— И чего они распелись? Стряслось опять что-то или так… развлекаются?

            Разумеется, ответа на свой вопрос Гонорий не получил, да на него и не рассчитывал. Жрец еще раз вздохнул и пошлепал дальше, пока не поравнялся с деревом, широко раскинувшим свои ветви напротив храма Всевышнего. Тут он поразился видением крепко закогтившегося на стволе, надсадно воющего кобеля, на длинной цепи которого обреченно висел Панас Залесский собственной персоной.

Сначала убеленный сединами старец принял увиденное за причудливую игру воображения, помноженную на начинающуюся простуду, несколько раз сморгнул и потер слезящиеся глаза рукой с узловатыми пальцами, но галлюцинация не растаяла. 

            — Скажи, сын мой, — потрясенно молвил жрец, — ты что же это на дерево забрался, да еще с собакой? Развлекаешься так или по делу какому неотложному?

            Панас воззрился на Гонория, как на приведение, пришедшее по его отягощенную грехами душу.

            — Ваша светлость, — с опаской молвил он, словно опасаясь, что одно неудачное слово, и призрак увлечет его в бездну, где демоны, мракобесы и черти станут жарить его на раскаленных углях. — Да я тут того… этого… висю, значит.