Все огни Альдероны

Меня попыталась было уколоть за это вина, однако я припечатал эту взбалмошную внутреннюю даму одним простым и весомым аргументом: уж лучше пусть болят и ноют от ушиба ступни, чем все тело от острых кусочков свинца. Та все поняла и без лишних вопросов убралась обратно к себе, на задворки сознания.

- Ты как? – таким был первый вопрос в моей ноющей голове, возникший извне. Все-таки не казнят – уже хорошо. Надо бы ответить…

Однако, стоило мне открыть рот, как новый приступ жгучей, вызывающий рвоту боли нахлынул на меня.

Я запрокинул голову в насмешливо-чистое небо, закрыл глаза и, вымучено скривив губы в жалкое подобие улыбки, тихо взвыл.

- Господи, Макс! – моя ученица молнией метнулась ко мне, в мгновение покрывая оставшиеся отделявшие нас метры, и упала рядом на колени, оглядывая меня с головы до ног и осыпая градом взволнованных восклицаний: – На тебе же лица нет! Еще бы – так далеко «прыгнуть»! Тебя же, наверное, сейчас всего наизнанку выворачивает! Что я могу сделать?

- Брось… Все… не так плохо, как выглядит… – и это мой голос?! Да этот хрип мог бы с легкостью заглушить писк новорожденного цыпленка! – Сама-то как?.

. Сильно ушиблась?..

- Нет… – голос ее дрогнул: – Пустяки…

- Хорошо… А Зик там как?..

- Ушибся, но не сильно.

- Значит, переживет…

Я начал подниматься на локтях, чувствуя, как любое телодвижение заставляет мой мозг визжать от скручивающей боли. Это совсем ни в какие рамки…

- Не надо! – запротестовала Сара, глядя на мои тщетные попытки.

Подсела поближе и уложила мою голову себе на колени. Я не особо сопротивлялся. Причем ответ на вопрос, было ли отсутствие сопротивления отсутствием сил или желания, был для меня загадкой.

- Не стоит тебе сидеть на голой земле – опять ведь простудишься…

- Молчи уже, дурак!.. – мягкая ладошка легла на мой больной лоб, и ее легкое тепло отозвалось внутри меня спокойствием, а боль немного отступила. – Делаешь опасные штуки, ничего толком не объясняешь, а потом еще и страдаешь из-за ран.

А я ведь даже ничем помочь не могу…

Теплая слеза упала мне на лоб. Вот тебе раз! Я поднял руку, дотянулся до ее макушки и утешительно потрепал:

- Будет тебе, будет… Успеешь еще навоеваться… И что это за «помочь не могу»?.. Не было бы тебя – я бы сейчас только в Египет на самолете летел… – моя рука бессильно упала, и я просто позволил своей ученице лечить меня своей искренней добротой.

Какое-то время мы сидели так.