Все огни Альдероны

Ох, балалаечник синеглазый, твое счастье, что я сейчас едва могу пошевелиться, а то дал бы по шапке! А пока у меня нет другого выбора, кроме как изображать идеального служитель храма Астем – терпение во плоти.

Меж тем, юный бард на удивление осторожно вытащил деревянную подставку для десяти колб, пять мест которой были заняты склянками разными зельями. Я ткнул пальцем в ту, что стояла с краю – в ней была налита тускло-синяя жидкость. Наша артистичность откупорил флакон, но, когда я протянул за ним руку, он не обратил на нее внимания и поднес холодное стекло мне к губам:

- Давай, Максик, за мамочку, – проговорил он, вливая мне в рот горькое зелье.

Я поморщился одновременно как от вкуса, так и от ситуации и смерил его злобным взглядом. Тот в ответ скорчил ехидную гримасу. Вот ведь зараза! – Теперь ты должен пойти на поправку. Вроде. Долго ждать проявления эффекта?

- Не более минуты, – я явственно чувствовал, как прохладная жидкость движется у меня внутри, спускаясь вниз по горлу. – Это ведь не яд с отложенным действием, – затем обратился к девушке: – Я побеспокою тебя еще минутку, ты не против?

- Против! Слезай и лежи на земле, а то, ишь, замучал милую леди, все ножки ей отлежал, бесстыдник! – ответил за нее Зик.

Сара кинула на него укоризненный взгляд, от которого юный бард отвернулся, пробормотав что-то вроде «Уже и пошутить нельзя…», и, посвистывая, побрел к забору, ограждающему пустырь от домов, улиц и прохожих.

Моя ученица же перевела взор пронзительно-фиолетовых глаз обратно на меня, вновь провела тонкими пальчиками по моим волосам и с улыбкой покачала головой:

- Не против, конечно.

Главное, чтобы ты поправился, – улыбка ее стала еще шире: – Только желательно побыстрее, а то у меня и вправду ноги затекли!

Я улыбнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь небольшим музыкальным представлением Зика, мягкостью своей «подушки» и приятным теплом девичьей ладошки…

- Как ты себя чувствуешь? – спросила у меня Сара, стоило моим векам вновь подняться. Удивительное чувство! Солнце, которое совсем недавно било по глазам ослепительными кинжалами, сейчас ощущалось как просто яркая точка, а боль, что тянущими пульсациями распространялась от головы по всему телу, прошла.

Осталась, правда, небольшая слабость и сонливость, но это можно было списать на слабый седативный эффект зелья.

- Прекрасно! – я поднял руку на уровень глаз, сжал и разжал кулак. Мышцы наполнились приятно-звенящей силой, от которой по коже побежали стайки мурашек.