Все огни Альдероны

Из-за этого жеста ее рюкзак сполз набок, и девушка слегка подпрыгнула, чтобы тот вернулся в более удобное положение. – Сколько времени требуется чтобы остаточная энергия полностью выветрилась?

- От часа до половины дня. Все зависит от ее количества. И, насколько мне известно, ускорить этот процесс никак нельзя, что печалит. Еще?

- Нет, учитель! Все поняла!

- Отлично. Зик?

- Понял-понял. Буду терпеть. Скажи только, сколько?

Я злобно ухмыльнулся:

- Ровно до тех пор, пока у одного наглого барда не закончатся ехидные замечания!

Тот поморщился, поправил сумку на плече и ускорил шаг, не переставая бурчать, словно старый чайник об ужасных товарищах, тяжелой поклаже, и несправедливости всего мира в целом.

Мы с Сарой обменялись веселыми взглядами и поспешили догонять нашего хмурого друга.

На деле я не планировал уходить от города слишком далеко – главное, чтобы никого не напугали магические вспышки, которые, вне сомнений, будут. В конце концов, для практически всех жителей Земли магия оставалась детскими сказками и фантазиями, и лучше чтобы до поры до времени все оставалось как есть.

Так спокойнее.

Лагерь мы в итоге разбили часах в полутора ходьбы от города. Дальше чем хотелось, конечно, зато мы отыскали отличное место неподалеку от поворота небольшой речушки, закрытого с одной стороны склонами, видимо прорезанными водой за долгое время ее течения, и плотным строем деревьев с другой – кажется, это был какой-то парк. К тому времени как палатка была расставлена, а костер зажжен, солнце уже укрылось за дальними холмами, подсвещая его устремленными вверх лучами.

Сара уговорила дать ей сделать ужин на сегодня и сейчас старательно нарезала лук роз моим надзором. Судя по ее виду, готовила она едва ли чаще чем я отказывался от возможности посидеть у ночного костра, так что я старался не спускать с нее глаз – просто на всякий случай. Зик же сидел в кресле, полуотвернувшись от огня, полностью погруженный в чтение тяжелой книги в коричневом кожаном переплете с самоцветами на обложке. Страницы Гримуара Молнии неспешно переворачивались, открывая завороженному читателю все новые и новые ряды знаков и символов, непереводимых, но понятных при чтении. Я знал, что бард пробует в трансе еще с час, а затем уснет давая своему телу привыкнуть к изменениям и новопробудившейся Искре.

Но началось все с уговоров: на моё предложение прочесть Гримуар, юный бард начал истово протестовать:

- Знаешь... - начал он.