Сантехник Потапов и рыжий кот

Жизни они оба, действительно, радовались — такое беззаботное времяпрепровождение случалось редко, очень уж всё закрутилось. Личины пришлось надеть, чтобы не узнавали — всё-таки одни из самых известных людей в этом мире.

Протиснулись через толпу туристов на узкой короткой улочке — ну, ничего особенного, кроме названия. Прошлись по набережной Сен-Мишель, оглядываясь на длинноногих блондинок и гламурных парижских кошек, и приземлились в крошечном, на три столика, уличном кафе. Хорошо!

Вечером предстоял поход в Парижскую Оперу на любимое Теорином «Кольцо Нибелунгов».

Рыжий вызвался сопровождать по дружбе — и чтобы в очередной раз убедиться в том, что его подруга, решившая вдруг переключиться с рока на оперу — лучшая. Естественно, идти придётся в официальном виде, со всеми сопутствующими расшаркиваниями и разговорами.

А пока друзья просто отдыхали. Потапов заказал для себя вина, для Рыжего — большую порцию взбитых сливок. Достал из кармана фляжку, и сбрызнул сливки парой капель коньяка. Поднял бокал, и посмотрел на окружающий мир через бледно-янтарную линзу.

Мир ответил радостными золотыми всполохами. Над крышами робко замерцала крошечная искорка пробуждающейся магии. На стол приземлился воробей, попрыгал в поисках крошек, не нашёл, громко высказал Рыжему своё неудовольствие и улетел.

Кот лениво лизнул сливки, довольно прижмурился от вкуса коньяка, встал передними лапами на стол, и одной лапой попытался вытащить из крошечной вазочки большую пурпурную розу.

Потапов отвлёкся от разглядывания улицы и перевёл взгляд на цветок.

Внимательно посмотрел на кота и спросил:

— Ты думаешь о том же, что и я?

Кот утвердительно кивнул и уселся, оставив одну лапу на столе.

Потапов нехорошо усмехнулся:

— Вино у главы Совета намного лучше. И цветы — не чета этой жалкой пародии. А что, давай попробуем. Даже если не узнаем, получилось или нет — мы старались.

Поставил бокал, положил короткопалую руку на кошачью лапу. Глаза в глаза, соединяем сознания...

***

Глава эльфийского магического Совета вышел во внутренний дворик, улыбнулся Светилу, перевёл взгляд на любимый цветник, и в ужасе застыл.

Целое столетие подбираемые переливы оттенков, наконец-то доведённые до совершенства, радующего душу, рассекал безобразный ржавый крест из сожжённых магическим пламенем бутонов и листьев.

А на небе редкие облачка сбились в плотную тучу, которая покружилась и начала расползаться в стороны, рисуя непристойную картину: голый эльф с сияющим мечом верхом на громадном тигре.