О счастье физической любви: как обогатить свою сексуальную жизнь

Однажды она говорила мне о теле мужа, которое осталось для нее совершенно чуждым.

«Я не могу вспомнить, как называется кожица, которая прикрывает его пенис», – сказала она мне, словно собиралась услышать ответ. Если она забыла такую важную вещь, она не дождется от меня подсказки!

Она думала несколько минут. Ощущалось, что она не в своей тарелке. Потом неуверенно спросила:

– Венчик?

– Красиво! Быть может, излишне по-женски?

Она опять задумалась, потом нервным голосом:

– Прурит!

Я рассмеялась! Она подхватила мой смех.

И вспомнила, что «прурит» означает «зуд».

Она по-прежнему не может вспомнить названия «кожицы».

– Вы же видите, что приходит мне в голову? – Голос у нее уже истеричный.

Есть от чего! Она, по крайней мере, научилась лет двадцать назад у психоаналитика, к которому ходила до консультации со мной, говорить то, что ей приходит в голову!

– Да, так предпочтительнее!

И она извлекает из своего подсознания, которое не умеет исследовать, потрясающие слова:

– Крайняя плоть!

Нас обеих сражает хохот! Потому что есть от чего плакать! Уже двадцать пять лет вместе, а пенис мужа так и не обрел ясного существования для нее.

Воспользовавшись весельем момента, я предприняла попытку добить ее с помощью совершенно сумасшедших интервенций, которые с легкостью поставляет мне подсознание.

Я начинаю рассказывать Эглантин подлинную любовную историю. Важная функция терапевта – рассказывать истории, которые, конечно, несут в себе некий скрытый смысл, потому что мои пациенты, как правило, были лишены этого.

Более того, рассказ в определенном ритме и без прерываний вызывает состояние легкого гипноза, благодаря которому смущающие терапевтические намеки воспринимаются с большей легкостью.

На этот раз я завела речь о подруге-художнице, которая недавно встретила мужчину и влюбилась в него так, что могла заниматься с ним любовью долгие часы. В связи с этим она нарисовала серию картин, на которых графически изобразила себя обнаженной.

А над собой розовым и черным написала могущественную формулу: «Я люблю твой член».

Эглантин побледнела.

«Вы же не хотите, чтобы я сделала такое же?» – Она едва не задохнулась от возмущения. Я не стала гасить эффект сюрприза и не ответила. Я предоставила слово поэту[14 - Pablo Neruda. L’Еpеe de flammes, Gallimard, 1971.], и он сказал о желании и любви.

Родо сказал: Хочу твои волосы, чтобы рассеять их в водах морей.

Твои волосы – корма моего судна.