Смутьяны 2а. Книга пути

Лилгород, Лилгородское княжество.

Дремудад стоял на опушке леса и во все глаза смотрел на город.

Южную сторону неба затянули клубящиеся темные тучи, но над головой дворфа голубело ясное небо. И в свете яркого утреннего солнца человеческое поселение буквально блистало и переливалось красками.

Изумрудной зеленью садов, насыщенным серо-коричневым цветом бревен высоченного частокола. Оттенками бежевого и карамельного начисто вымытых недавним дождем стен теремов.

Дрёма не знал слово «терем», поэтому видел перед собой высоченные двух- и трехэтажные избищи.

Но, не важно, как называть – город произвел на выросшего в таежной глуши дворфенка ошарашивающее впечатление.

– Сколько же здесь людей живет? – задал он сам себе риторический вопрос.

Разумеется, ответа отрок не знал. А если бы спросил у меня, то я бы поведал, что тысяча девятьсот одиннадцать. Простите, за то время что дворфский юноша стоял, раззявив рот и глазея, стало тысяча девятьсот двенадцать.

Потому что Часлава родила двойню, а старый дед Негомир преставился.

Но Дремудад ничего ни у кого не спросил, потому как торчал на холме в гордом одиночестве. Только глубоко вздохнул и двинулся по скользкой от недавнего ливня проселочной дороге в сторону призывно открытых городских ворот.

Ворота были двустворчатые, широкие, бревенчатые, стянутые широкими коваными полосами. От регулярного открывания и закрывания края створок пропахали в земле глубокие полукружия, в которые налилась празднично сверкающая под солнышком вода.

Дворф несмело вступил в ту лужу, что правее, взбаламутив ее, пустил концентрические волночки. И остановился, упершись взглядом в нацеленное в его грудь копье охранника.

Тот что-то спросил. И Дремудад произнес фразу, которой научил его Ярополк.

Юноша подозревал, что названый братик не зря посмеивался в кулак. И не ошибся.

На лице охранника проявилось удивление. Потом его рот растянулся в неудержимой улыбке, и он расхохотался, схватившись за живот и не по уставу уронив копье.

Продолжая ржать, махнул рукой, давая понять: «проходи!»

И Дрёма, ругая про себя приколиста Яра, вошел в город.

Со всех сторон его обступили дома. А кругом буквально кишели люди. Тощие, длинные, непривычно одетые. И почти все без бород. Нет, встречались и с растительностью на подбородке, но какой! Жиденькой, коротенькой, как у самого подростка Дремудада, такой, что и за пояс не заткнуть.