Смутьяны 2а. Книга пути

Так что Ратибор еле стоял на ногах, широко их расставив и наклоняясь то в одну, то в другую сторону.

– Да сядь ты, не отсвечивай! – попросил друга Дремудад. – И привяжись чем-нибудь, чтобы волной не смыло.

– Да, чтобы вместе с ладьей пойти на дно? – едко спросил купец, но все-таки опустился рядом с дворфом. – Кстати, а почему ты не боишься?

– Я? Не боюсь?! – Дремудад прямо взглянул на товарища.

В глазах дворфа явно читался страх, но и что-то еще.

– Мы – бывшие пещерные жители. А сейчас таежные, – пояснил юноша.

– Умно, – кивнул Ратибор и громко закричал: – Рулевой, не давай «Буревестнику» стать боком к волне!

Это потому, что очередной пенный гребень перевалился через борт и обдал всех холодной соленой водой.

– Капитан, берег близко! – крикнул старший матрос.

– Как близко, бестолочь?! – переспросил Ратибор.

– Меньше версты!

– Превосходно! – ободрил своих матросов зычным восклицанием капитан.

– Ты, правда, так думаешь? – спросил Дрёма своего друга.

– Надеюсь, – тихо ответил тот.

Мощный удар в корму. Скрежет досок. И многопудовая оплеуха воды.

Дремудад почувствовал, как лопнул кожаный ремень, и непреодолимая сила стала отдирать его от мачты, за которую он судорожно цеплялся.

Дворф напряг все силы и ели-ели удержался.

Рядом мокрое и ошалелое лицо Ратибора.

И крик матроса, смытого за борт.

– Что это было? – испуганно спросил дворф.

– Девятый вал, – ответил капитан и печально добавил: – Нам крышка.

И, правда, судно совсем перестало слушаться руля.

Теперь оно заваливалось с борта на борт так, что каждый раз моряки боялись, что оно перевернется вверх дном.

Люди и плохо принайтованные предметы катались по палубе, их таскало и заливало волнами.

Но хуже было то, что корпус «Буревестника» не выдерживал, доски разошлись, и внутрь судна хлынула вода.

А потом совершенно внезапно они оказались у самого берега.

Корабль чиркнул килем о дно, подпрыгнул, застонав всеми досочками. И, подхваченный особо крупной волной, вылетел на пляж.

Удар был страшенный.

Корпус треснул как разбитое яйцо.

Оставшихся матросов раскидало вокруг.

Дрема оказался лежащим ничком, с головой зарывшись в плотный мокрый песок.

Лоб и щека болели, ободранные, как наждачкой.

А тут еще сверху навалилась следующая волна. Сначала толкнула дворфа вперед, а затем потянула обратно в пучину.