Пение Сирены

Махнув рукой на эти бесполезные извращения над механизмом, Геральд накинул кулон себе на шею и стал размышлять, что делать дальше. Мощи незнакомца и без того изрядно долго загорали под палящим солнцем, а значит было бы неплохо его предать земле. Сняв с костей одежду, Геральд начал копать руками землю, но очень быстро это занятие ему надоело. Он попытался копать лезвием сабли, да и эта затея не обрела успеха. И тут юноша заметил бутылку. Он разбил её дно саблей и начал пользоваться ею словно лопаткой. Работа сразу же пошла на ура.

 

Потратив около получаса на столь примитивное рытье могил, Геральд аккуратно сложил кости в яму и закопал её свежим песком. После похоронной процессии юноша сел под дерево, в то место где был скелет, чтобы перевести дух, делать было нечего и потому Геральд начал рассматривать найденную саблю. Не то, чтобы юноша был редкостным экспертом в оружии, но даже его познаний хватило на то, чтобы осознать, что лезвие заметно притупилось, не говоря о многочисленных зазубринах, а это значит, что её обладатель рубил ею дерево.

Но если он рубил дерево, то где оно?

Геральд встал, вложив саблю в свой самодельный веревочный пояс, поднял собранный ранее хворост и двинулся дальше, обращая внимание, на уже цветущие пальмовые пни, пока не набрел на небольшую хижину, по всей видимости, собранную тем покойным господином. Лишь было непонятно, почему он расположил свое укрытие так далеко от берега, словно он не хотел, чтобы его нашли. Кем же был этот неизвестный В.

С., если эти буквы, конечно, означали его инициалы. Так много вопросов и так мало ответов. Но у Геральда не было времени на то, чтобы вдаваться в подробности данной проблемы, нужно было заниматься своим спасением. Подобие крыши над головой ему любезно предоставил прежний владелец, но с этого места трудно было разглядеть море, а потому, подобно бардовскому табору, Геральд решил переехать поближе к морскому берегу. 

Переезд занял гораздо больше времени, чем запланировал юноша, не говоря о том, что зодчий из Геральда, как из орка колдун шестой ступени какого-нибудь задрипанного ордена.

Потому вместо симпатичной и крепкой хижины на побережье красовалось чудо архитектурной мысли, которое могло сойти за дамбу бобра, страдающего синдромом дятла. Юноша не знал, как выглядит бобр с синдромом дятла, но он явно видел продукт его бурной деятельности. Ворчать можно было до заката, да сил не было. Как говорится: “зато крыша есть”.