Пение Сирены

Какое-то время юноша просто лежал и смотрел на тучи, а капли дождя беспрерывно барабанили по его лицу. Юноша понимал, что тело его слушается, он может встать, если захочет, но только сейчас юноша понял, насколько он устал. Удары дождя действовали как-то утешающее, словно колыбельная убаюкивая юношу. Но ему пришлось забросить свои мысли о сне, потому как ослепительная вспышка света озарила все вокруг, сопровождаясь раскатом грома. Молния ударила совсем рядом. Нечего прохлаждаться под деревом. Геральд вскочил так быстро, насколько позволила его ноющая спина, схватил срезанные кокосы в охапку и пустился бегом в свою лачугу.

От греха подальше юноша прикрыл вход в хижину пальмовыми листьями и через маленькие щели наблюдал за тем, как далеко в море возвышаются огромные волны, сопровождаемые ударами молнии. Геральд невольно ухмыльнулся, вспоминая, как некогда сам попал в шторм на борту “Ладьи Харона”. Сколько дней уже прошло? Юноша какое-то время считал дни, а затем с кривой ухмылкой прошептал:

- Неделю назад.

Всего одна неделя прошла, а возникает ощущение, словно прошло полгода, не меньше. А затем до Геральда дошел еще один хронологический факт. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как он бежал с Мунстерна. Четыре долгих месяца вдали от родных стен!

Юноша рассмеялся от осознания этого факта и свалился на спину, на подстилку из листьев. За три дня, что он на острове, он не слышал ничего, кроме шипения волн, шелеста пальмовых листьев и криков чаек. Сейчас же эти звуки сменились свистом ветра, барабанящим дождем, да оглушительными раскатами грома.

Но Геральд больше всего желал услышать человеческую речь. Он чувствовал, как дичает, без человеческого общества, и сходит с ума без разговоров. Юноша даже согласился бы слушать неугомонное самохвальство Джейкона Стагхорна, всяко лучше, чем ничего! 

Но киты в животе у Геральда пробудились, давая понять, что желудок желает приема пищи. Потому юноша взялся за один из кокосов и начал его осматривать. Кожа была очень плотная, руками его не расколоть, потому Геральд взялся за кинжал и нанес несколько ударов посередине.

Создав весьма глубокую щель, юноша просунул в неё свое орудие и повернул его. Кокос раскрылся, но почти весь кокосовый сок пролился. Геральд тихо ругнулся, но разломав кокос на более маленькие кусочки, начал есть его мякоть. Лицо юноши стоило видеть, оно выражало такое блаженство, что описать сложно. Он был доволен, словно кот, которому дали сочную рыбку.