Последний богатырь

– Э-э, нет! Так не пойдёт! Надо посоветоваться с князем! – не согласился с богатырём Савко, но тот, казалось, его совсем не слышал. – Такие вопросы…

– Тем более, что времени у вас ещё вагон, – добавил дьяк, заглушая слова блаженного. – Зато со Златорезом, ты, богатырь, стопроцентно, накажешь врагов родины. А дракон наверняка за столько лет, либо издох, либо одряхлел настолько, что «замочить» его особого труда не составит.

– Решено! Сначала за Златорезом! – с лихорадочно горящими глазами, обернулся Перебор на восток.

– За отца! За!...

– Боря, очнись, у нас даже лошадей нет, – попытался хоть так образумить товарища Саван.

– Как нет, есть, – мило улыбнулся дьяк, сверля сердитым взглядом блаженного, и показал рукой в конец закоулка, где его, тяжёлые на подъём, собеседники разглядели силуэты двух осёдланных лошадей, привязанных к забору. – Спешите, друзья и пусть сопутствует вам удача.

За нашу великую Родину!

После такого подарка судьбы даже обычно подозрительный Савко, на удивление легко сдался и пошёл следом за Перебором к лошадям. Честно говоря, идея со сверхоружием ему понравилась с самого начала, но что-то на уровне подсознания заставляло Савана сомневаться в этой авантюрной затее. Может обычные предрассудки. Может из-за того, что это была, образно выражаясь, сделка с дьяком (звучит зловеще, не правда ли?), которого он недолюбливал.

Может ещё из-за чего. «Блаженный» Савко-Саван, не мог сейчас ответить в чём источник его сомнения, потому не стал огорчать возбуждённого предстоящей битвой с драконом Перебора, а решил последовать с богатырём в качестве военного советника. Ведь он, как и князь, и хитроглазый дьяк, тоже считал, что Славный Малый единственная на сегодня «ударная сила» земли рунийской, и ему необходимо достойное «средство поражения».

Вскочив на уже «прогретых» коней, богатырь и его «блаженный» друг попрощались с доброхотом дьяком, и умчались прочь из задремавшего града в направлении потемневшего востока.

Архистрах Плутархович, накинув капюшон блатыньского брендового балахона, пошёл в свою келью писать очередную страницу великой летописи времён.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.