Последний богатырь

Перебор же, несмотря на богатырский аппетит, казалось, даже не замечал нехватки горячего питания, и даже отсутствия элементарного «сухпайка», продолжая, как ни в чём не бывало, наматывать версту за верстой на подкованные копыта своего хрипевшего скакуна.

Савко уже стал поглядывать на склонившиеся над просекой деревья, не мелькнёт ли среди них, какая-нибудь дикая груша, али яблонька, пусть и зелены ещё их плоды, но хоть какая-то пища для размышления. Потому как других мыслей у «блаженного» Савко сейчас не наблюдалось.

– А вот и кабак! – вывел Савко из грусти, Перебор, первым увидевший на встречной поляне дом с острым шпилем и флюгером в виде вороны, выкрашенной известью.

Подъехав к постоялому двору, Савко обратил внимание на сбитую из досок вывеску заведения, гласившую, что перед ними «Трактир «Семь райских пташек».

– Что-то я не слышал про этот трактир, – поделился Савко терзавшими его смутными сомнениями со спешившимся у коновязи богатырём. – И место глухое, подозрительное.

– Хватить параноить, Савко, – попросил Перебор товарища. – Кто осмелится тут с нами тягаться. Не самоубийцы же они, в самом деле.

– Да! Возможно, я опять себя накручиваю, – слезая с коня, сам себя успокоил Саван, урчивший кишечник которого заглушил невнятное чувство опасности. – Мы же просто по-быстренькому подкрепимся и дальше поедем. Пошли внутрь!

Привязав лошадей к коновязи, стоявшей возле входа, товарищи направились к дверям забегаловки. Вытерев ноги о половичёк, путники вошли внутрь и остолбенели – семь прелестных белокурых девиц, в белых сетчатых чулочках, передничках поверх коротких юбчонок и блузках с выразительными декольте, выстроившись в шеренгу, стояли у кабацкой барной стойки.

– Савко, пошли отсюда! – покраснев от смущения, прошептал ещё толком не целованный Перебор и засобирался на выход, но более опытный в общении с женщинами Саван, категорически преградил ему путь к отступлению.

– Не тушуйся! Пошли вон туда, в уголок, – прервав затянувшуюся паузу, подтолкнул Савко богатыря. Пожирая глазами великолепную семёрку, блаженный пошёл следом за парнем, то и дело, натыкаясь на расставленные по залу столы и табуреты.

Присев за стол, блаженный щёлкнул пальцами, подзывая к себе «человека».