"Отвертка для Золушки"

И от тебя только мокрое место останется!

- Не останется! Поединок на звание Короля Воров – это совсем не то, что благородная дуэль… Я тебе потом все объясню! Марко, а ты что на месте ерзаешь? Тоже есть, что сказать? Давай уж говори, добивай нас всех! Что еще плохого у нас случилось?

Марко вздохнул, взъерошил медную шевелюру и мрачно произнес:

- Коломбу теперь из дома совсем выпускать нельзя. На рыночной площади все время ошивается тот тип - хозяин паршивого театра.

- Та-ак! – мы с Поджио и атаманом многозначительно переглянулись.

– Это – точно? А как он про новое убежище пронюхал?

- Увы, точно! - вздохнул мальчишка. - Малышка все хныкала, по кошке своей скучала. Заводные игрушки ей быстро надоели, а Мичио веселая и живая. Вот я и решил, чтобы Коломба слез не лила, погулять с ней недалеко от дома. К тому же – рынок, народу полно кругом. В случае чего – раз! и затеряешься в толпе. Значит, идем мы. Малышка голубям крошки кидает, улыбается, напевает что-то. И вдруг – замолчала, побледнела, дрожит вся.

Ко мне прижалась – и пальцем куда-то показывает. Глянул я, а в паре шагов от нас торчит жирный такой тип в шляпе с перьями и в парчовом камзоле. Точно, хозяин театра, как мне сестренка его описывала. Только без бороды. Сбрил, гад, наверное, чтоб не узнали! Коломба все лепечет: «Это он, это он…» Я ее за руку, чтоб бежать! А он – как обернется! И смотрит на нас, точно упырь злобный. Усмехается, мол, никуда, вы, деточки, не денетесь! Ну, тут я из кармана малышки все крошки выхватил, да как кинул в его сторону! Стая голубей – фыррр! И все – на мерзавца этого! Он только лапами замахал, отбиваясь. А мы – бегом домой! Гы-ы! Думаю, камзольчик свой золоченый синьор потом в ближайшем канале утопил. Вместе со шляпой. Уж больно хорошо птички его «пометили»!

Марко усмехнулся, но потом снова грустно вздохнул.

- А сегодня утром Мариучча на рынок ходила и опять того vecchio schifoso видела. Шатался чуть ли не под забором маэстро. Зуб даю, пасет он нас. Ну, и что теперь делать?

Да-а, вот это вопрос! Мы с довольно унылым видом покосились друг на друга, но никто не сумел дать на него ответа.

И тут заговорил молчавший все это время Юлиус:

- А про какого маэстро вы говорили, юный синьор? Он тоже волшебник?

Марко, слегка обалдевший от такого вежливого обращения, только молча вытаращился на моего дядю.

- Нет, не волшебник, - ответила я за мальчика. – Он знаток техники и прикладной механики.

Юлиус грустно покивал:

- Я так и думал.