Мракоборец

Вдруг это действительно знак для меня? Но на чьей стороне эти предзнаменования – помогут ли они избежать катастрофы или лишь сообщают человеку о неизбежном? Может, это бесовское творение, какой-то паразитный эффект прохода чужих армий через Иномирье? Или же, наоборот, заступничество за народ и проявление всесильности Владыки?

Я приложил руку к стволу. Тонкая струйка смолы, выходя из лика, ниспадала до самой земли медленным ручейком. Я сам не заметил, как закрыл глаза, погрузившись в полудрему, где чуть легче касаться Иномирной проекции этого места.

Только сейчас я вспомнил. Ведь и в комнате Чистильщика я шептал молитву, самую главную – Ауре Владыки.  

На дороге показалась роскошная карета, которая проезжая мимо меня, внезапно остановилась. Из нее вылез нелепый бородатый мужик в каком-то старомодном сюртуке и желтых в крапинку панталонах.

- Что стоишь один-одинешенек? Барин, подвезти?

Что происходит? Последние дни не прибавили моему внешнему облику хоть немного аристократического вида.

Наоборот, я был с ног до головы покрыт цепкими болотными колючками, а плащ покрывали пятна от неудачных попыток найти прочную кочку в тех местах, где гать переходила в очередной островок. Может, кто-то совсем не хочет, чтобы я сейчас попробовал воспользоваться нежданно-негаданно открывшейся возможностью побыстрее добраться до Центра?

Похоже, свой выбор я уже сделал. Я закончу молитву. Она и небольшая, и действенная: здесь переплетены цвета, конечно же, только черный и белый, тьма и свет.

Слова здесь только самые мощные, а фразы читаются и справа налево и слева направо и смысл их одинаков. Это не позволит зазеркалить ее и отбить весь аурический эффект.

Пространственная система координат меняется, миры образа, изринув свое внутренне содержание в наш дольний мир, разрастаются до невообразимых размеров. Как не пыталось отрицаться Церковью значение любого слога в отдельности, но по мере того, как каждый из них занимал свое место, происходили и структурные перестройки, и мир горний становился ближе.

Междупутья пересеклись у древа, и я ощутил знакомое покалывание по коже, только на этот раз я не перемещался в Иномирье, а пласт реальности переворачивался, позволяя протиснуться через него.  

…Я летел впереди черной тучи воронья, которая кружилась над полем полегших воинов. Разрушительную магическую силу не остановили ни мифрильные доспехи рыцарей, ни  уж точно легкие хитоны и рясы прикрывающих их священников.