Зеркала судьбы. Изгнанники

И что теперь? Снять доспех, обрядиться в юбку, заплести косы и нарожать детишек? Да я не против замужества. Пусть выходят, кому нравится. А я не хочу. Единственное мое желание – чтобы меня оставили в покое! 

- Мара, ты не воин, ты женщина! – терпеливо пояснил вождь. 

- Да ну? – не выдержала я. – А почему же никто об этом не вспоминает зимой, когда приходит время отгонять ятунов? Почему меня всегда зовут на охоту? И почему, наконец, вызвали на суд Тира? Ведь он только для воинов! 

Мое знаменитое бешенство, так долго сдерживаемое, наконец проснулось и заявило о себе.

Плевать мне уже было и на старейшин, и на законы. Я диким зверем зарычала, уставившись в глаза Бертарду: 

- Разве в селении не хватает женщин? Разве некому рожать детей и охранять очаг? 

- Скоро будет некому! – воинственно оскалив клыки, рыкнул в ответ вождь. – Твое поведение плохо на них действует! Юные девушки, глядя на тебя, задумываются: а не надеть ли им штаны и не начать ли носиться верхом по степи? Почему тебе можно, а им нельзя? Ты будоражишь умы наших женщин и оскорбляешь мужчин! Что будет с племенем, если все начнут себя вести так, как хочется? 

- Акхмара, дочь Вархарда, - холодно обратился ко мне один из старейшин, - у тебя есть выбор.

 

- Слышала, - огрызнулась я. 

- Или ты выходишь замуж, - невозмутимо продолжал старик, - или племя изгонит тебя. 

Бертард встал, поднял статую Тира и отнес в шатер в знак того, что суд окончен. 

- Решение за тобой, - сказал он.

– Сроку тебе до утра. 

Меня обдало холодом, гнев куда-то испарился. Я низко поклонилась. 

- Спасибо, отец. 

Я понимала Бертарда, еще как! Прав он, конечно. И мне просто повезло, что вождь считал меня почти дочерью. Будь на его месте любой другой, приговорил бы выйти замуж за Ранвальда. Сама покалечила, сама и лечи. Приволокли бы на аркане, и все. А тут хоть плохонький, да выбор. Я шла по селению, ловя на себе злорадные взгляды женщин и заинтересованные - мужчин.

Все уже знали, чем закончился суд, и ждали, кого же я назову своим женихом. Я отвела Зверя на пастбище, вернулась и легла спать. Долго ворочалась, вспоминая свою жизнь, отца, мать… потом наконец уснула… 

Проснулась до рассвета. Огонь в очаге прогорел, и в шатре сделалось прохладно. Ночи в наших северных краях даже летом не жаркие. Я подбросила дров и огляделась. Потом раскрыла небольшой кованый сундук. Такие есть в шатре у каждого орка.