Зеркала судьбы. Изгнанники

Интересно только, зачем и куда? - Сейчас позову кого-нибудь, кто проводит вас в приемную комиссию… Вили! Рыжий ты негодник, а ну иди сюда!

От вопля дедушки у меня заложило уши. Каким-то образом ему удалось даже перекричать шум, стоявший в холле. От одной из компаний отделился высокий, широкоплечий рыжеволосый парень и не спеша двинулся в нашу сторону. У него было веселое круглое лицо и слегка курносый нос, щедро присыпанный веснушками. В желтых, как у кота, глазах плясали плутоватые смешливые искорки. Одет он был в красивый дорогой камзол, из-под которого выглядывала щегольская белая рубаха с кружевом – видно, студент происходил из богатой семьи.

 

- Чего тебе, дядька? – подойдя поближе, поинтересовался он.

- Видишь вот этого молодого человека? – бесцеремонно ткнул в меня пальцем старик. – Его следует проводить в приемную комиссию. Понял? 

- Почему я? – обиженно вопросил Вили, которому явно не хотелось ради чумазого, бедно одетого незнакомца расставаться со своими друзьями, среди которых были, между прочим, две очень хорошенькие девушки.

 

- Потому что мне так захотелось! А ну выполняй и хватит задавать глупые вопросы! – прикрикнул на него привратник или кто он там был.

- Ладно-ладно, все понял, я провожу господина…

- Лэй, меня зовут Лэй, - вставил я.

- Господина Лэя, – сказал парень, – следуйте за мной.

Вили неторопливо двинулся в сторону одного из многочисленных коридоров. Я нагнал его и пошел рядом. Так, медленным шагом, не говоря ни слова, мы добрались до лестницы.

Я решил первым нарушить молчание - надо же было как-то налаживать контакт, заводить новые знакомства. Почему-то я вдруг уверовал, что мне предстояло здесь учиться. И спросил первое, что пришло в голову:

- А почему ты назвал привратника дядькой? 

Я опасался, что Вили не захочет поддерживать беседу с бедняком. Сразу же вспомнилась Даллирия. Невозможно даже представить, как отреагировал бы эльфийский дворянин, обратись к нему на равных нищенски одетый пришелец из человеческих земель.

Скорее всего, просто обошел бы, как нечто грязное, брезгливо морща породистый нос. А мог бы даже прибить наглеца. Да и в Арвалийской империи знать не больно жалует бродяг… Что там! Меня в приличные трактиры-то не пускали. Но, может, из-за того, что нос парня трудно было назвать породистым, он не стал его морщить, а ответил вполне дружелюбно:

- А его все так называют. Почему - мне неизвестно. Никто даже имени его не знает, дядька и дядька.