Герой высшего качества

– Установить добро и справедливость, повергнуть негодяя!

- Но я… э… - Егор ущипнул себя за руку, и едва не заорал от боли. Предположение, что это всего лишь сон, и что сейчас он пьяным валяется под столом на кухне, благополучно скончалось. – Там же надо уметь… сражаться… быть сильным… все такое… 

Мысли заметались, как стекляшки внутри калейдоскопа, вспомнились прочитанные книги и просмотренные фильмы в жанре фэнтези, те герои, что одолевали всяческих злодеев. Да, он не ошибся, победитель должен обладать громадными бицепсами, белозубой улыбкой, умением с одного пинка заваливать дракона и полным отсутствием прыщей.

Егор, честно говоря, совершенно не соответствовал этому образу.

- Ты герой, и этого достаточно! – безапелляционно заявила девушка. – Прыгай ко мне!

- Но я должен собраться… я не одет… я… 

- Все у тебя будет! – и девушка улыбнулась так завораживающе, что Егор мигом позабыл все разумные возражения. – Только решительно скажи «я готов!», и прыгай сюда, ко мне!

- В это? Туда? – он оглядел престарелый, заслуженный унитаз, видевший не одно поколение квартиросъемщиков: нет, этот точно не переживет, если брякнуться на него всем весом.

- Да!

- Но я… 

И только пагубным воздействием «Геройской» водки можно объяснить то, что Егор перестал мямлить, распрямился во весь не такой уж большой рост, гаркнул «Я готов!» так, что в вентиляционной решетке заколыхалась паутина, и прыгнул в унитаз ногами вперед.

Вспыхнул белый свет, и тесный совмещенный санузел опустел.

Он лежал лицом вниз, упираясь во что-то колючее и горько пахнущее, а ветер холодил затылок. В голове царила приятная пустота, зато в животе урчало и булькало, словно там работал компрессор.

- Эй, вставай! – рявкнули в самое ухо.

- А? – Егор попытался перевернуться, и сообразил, что необычно одет, и что на ногах вовсе не любимые кроссовки.

- Вставай, дубина! – заорали вновь, на этот раз несколько громче. – Ты сюда что, лежать прибыл?

Егор напряг саднящие непонятно отчего мышцы, перевернулся на спину и сел.

Вокруг был лес, не причесанный городской парк, где каждый куст отделен от соседнего просекой, а глухая чащоба. Рядами стояли громадные сосны, торчали темно-зеленые конусы елей, пахло смолой и хвоей, а по глубокому синему небу ползли белоснежные облака.