Одна голова хорошо, а три — по обстоятельствам

Пусть собеседник и был несколько своеобразен, на деле он преподнёс много полезной информации, значительно облегчающей жизнь. Другое дело, что подача имела такой вид, при котором вычленить её из потока речи было крайне трудно. В итоге уже после часа беседы головы у змея кружились и, чувствовалось, потяжелели вдвое. Только перспектива захлебнуться в болоте и удерживала от того, чтобы дать шеям отдохнуть.

В какой-то степени Горыныч даже проникнулся к существу симпатией. Всё-таки сложно столько пребывать на одном месте с практическим отсутствием гостей: тут уж от скуки хоть на стенку лезь, а ещё, как на зло, и не на что и нечем.

Вот и развлекается неизвестный, как может, до тех пор, пока сказка его ещё не началась. Хотя та, по словам привечателя, ни конца, ни начала иметь не может. Впрочем, эта часть беседы велась уже по большому счёту со средней головой. Как только открылась способность Того, не знаю, кого каким-то непостижимым образом формировать материальные вещи, первостепенной целью молодого поколения стало добиться от хозяина странного местечка хоть какой-нибудь снеди. Тот на неё, к удивлению, не поскупился, щедро накрыв стол и пустив тот парить по воздуху. Правда, в особо ответственные моменты, например, когда глаз Змея примечал крайне аппетитную отбивную, капризный предмет мебели мог неожиданно отлететь на пару метров. Так что его приходилось периодически ловить, что не давало настроению подняться до наивысшей отметки.  Донельзя сытый змей мечтал только об одной вещи — хорошенько поспать. Однако местечко казалось слишком уж сомнительным да и невежливо это: он всё-таки гость. И пока боролись в несчастном остатки совести с простодушным желанием, в одну из Горынычевых голов, которую на данный момент мы обозначим, как единственно умную, закрался вопрос о том, а сколько, собственно, времени прошло с момента попадания компании в сказочный мир. Профессор испытывал некоторое ощущение неправильности в отношении хода течения времени. Сначала казалось, что эта неправильность продиктована непривычкой к длительным путешествиям. Что окружающее единообразие пейзажа и ласково припекающее солнышко заставляли думать о том, будто часы текут медленнее. Да и особой усталости, по большому счёту, не наблюдалось. И потом, из-за многочисленных впечатлений было затруднительно зациклиться на такой элементарной и привычной вещи.