Одна голова хорошо, а три — по обстоятельствам

«Левой-правой, левой-правой. Ать-два», — сосредоточенные морды Горыныча внимательно следили за лапами, лишь изредка поглядывая вперёд. Маленькая точка света впереди обнадёживала, но казалось, будто бы та оставалась на одном и том же расстоянии.

Ползти при том было довольно тяжело: стены через какой-то промежуток времени стали гладкими, лапы скользили, а уклон становился всё круче. Создавалось впечатление, что они находятся внутри огромной трубы.

«Темнота — друг молодёжи, в темноте не видно рожи…»

«Олег, вы меня сбиваете», — почему-то, стоило им оказаться в столь камерной обстановке, как общение стало исключительно мысленным.

«Простите, профессор, — сказал, ни капли раскаяния не испытывая. — В тёмном-тёмном туннеле…»

«Олег, чего вы добиваетесь?» — не выдержал Виктор.

«Один тут, не стану показывать пальцами, самую малость очкует, что на нас из-за поворота что-нибудь выпрыгнет», — охотно пояснил студент. Лёша никак не отреагировал, зацикленный на своём страхе — это-то и было плохо.

«Алексей, я просто убеждён, что никаких поворотов тут не предусмотрено.

А если уж тут и были обитатели, то скрылись, едва мы здесь дислоцировались. Я бы, почувствовав приближение такой махины, именно так бы и поступил».

Со стороны правой головы улавливались волны смущения. В самом деле, забыть такую немаловажную деталь было глупо. Однако инстинкты срабатывают первее. Особенно самый древний — самосохранения.

— Считайте, Виктор Павлович, — прошептал Лёша, намекая на то, что они опять остановились.

«Ать-два, ать-два, ать…» — и тут лапа соскользнула окончательно, проехавшись вперёд, а за ней и вторая, а за ними по инерции и всё тело.

Вдоволь наораться никто к общей несправедливости не успел — всё случилось слишком быстро и хоть на этот раз свет приближался очень уж стремительно, рассмотреть что-то за ним не удавалось: во-первых, глаза привыкли к темноте, во-вторых, большинство участников действа зажмурилось в ожидании окончания полёта.

Приземление вышло относительно мягким — на удивление, на что-то ворсистое и изрядно пыльное.

Горыныч чихнул пару раз, ненароком вызвав маленькие язычки пламени. Заметался с непривычки и слегка подпалил себе усы.

— Ох, кактусовая богиня.

— Это ещё что за зверь?

— Где зверь?!

Средняя и левая голова синхронно вздохнули:

— Кто о чём, а вшивый о бане, — подытожил Виктор, принимая сидячее положение. — Интересно, где это мы.

— Вид потрясающий, — вздохнул Лёша, выглядывая что-то впереди.

— Он что, в скале вырублен? — неверяще спросил Олег.