Одна голова хорошо, а три — по обстоятельствам

Довольно привередливым, следует признать. Катился он почему-то с совершенно разной скоростью, которая, казалось, не зависела от каких-либо окружающих факторов. Поэтому приходилось то бежать за ним, еле поспевая, то подолгу стоять, ожидая продолжения пути. На данный момент связка ниток милостиво дозволяла компании неторопливо шагать следом и все отдыхали от непонятной игры. Но, по всей видимости, кому-то стало скучно.

— Это ещё какую? — округлила брови Елена. Оказывается, если девушка не набрасывается с однозначными намерениями, она довольно интересная личность неопределённого возраста — именно так охарактеризовал её Виктор Павлович, аргументируя это тем, что установить возраст Елены по внешним данным было затруднительно, а по умственным она петляла от статуса полнейшего ребёнка до статуса самого мудрейшего из существ, встреченных ими в этом мире.

— Это потому, что она женщина, — заметил Лёша и горестно вздохнул.

— Что такое? — Елена мгновенно заметила перемену. — Ты же любишь песни! — говоря об этом, она имела в виду их тёплые совместные вечера, когда она пела ему старые как мир колыбельные.

Но «новый» Горыныч намёка, конечно же, не понял:

— Да я как-то не в голосе, — буркнул Олег.

— Позволь узнать, когда было иначе? — удивилась девица.

— Так ты поёшь, Горыныч? — вторил ей Добрыня.

— Только в дУше, — стушевался Лёша.

— Я хотел сказать в душЕ, — поправился Виктор. — Так что вряд ли смогу присоединиться. Но с удовольствием послушаю.

— Ну, раз с удовольствием, — и Добрыня запел.

Вернее даже, заговорил протяжно, поскольку от того, как он говорил, пение его отличалось мало. Однако звук его голоса и незатейливый мотив расслабляли, отвлекали от дурных мыслей, от шествующей по пятам неизведанности. Олег сам не заметил, как начал подпевать про себя, а затем и вслух.

— Дороги сплелись в тугой клубок влюблённых змей, и от дыхания вулканов в туманах немеет крыло, — на удивление мелодично выдавала левая голова. Добрыня, проникнувшись внезапной поддержкой, загорланил сильнее и Елене пришлось прислушиваться, чтобы оценить пение дебютанта.

Голос у Горыныча оказался глубоким и низким, с проскальзывающими рычащими нотками, которые нисколько исполнение не портили — скорее наоборот, добавляли ему самобытности.

«Олег, вы с ума сошли», — мысленно пожурил его Виктор Павлович, однако студент знал, что и ему услышанное пришлось по душе. Ну подумаешь — разок споёт Горыныч. От него не убудет, а Олег, быть может, и не жил без этого.