Одна голова хорошо, а три — по обстоятельствам

Колченогий домишко, скрипнув половицами, вытянулся, распугав прикорнувших на его крыше воронов, и начал медленно поворачиваться, кренясь на левый бок. Олег диву давался: и как в этой маленькой избёнке мог поместиться целый человек? Но ещё больше интересовало его, как можно было в ней принимать гостей.

«Да она ж нам на одну лапу», — заключил он. Виктор согласно кивнул, не отрывая от ожившей сказки взгляда. Ему до сих пор не верилось, что это вот — то самое настоящее и вовсе не плод людского воображения. Что всё это время параллельно с их миром существует другой, и это не философская теория, не одна из безумных гипотез, которую можно поддерживать или отвергать.

А реальность — здесь и сейчас. Лёша же настолько устал, что и вовсе не мог ни о чём думать. Чужие восторги поднимали в нём только вздохи и то вялые и ленивые, совсем как его мысли.

— Добрыня? Елена? — на пороге появилась старая подслеповатая женщина немного за пару сотен. Даже издалека можно было сказать, что Яга внешне была очень далека от обычной старенькой бабушки.

Она была перекошена точно так же, как и крыльцо её халупы, а в полностью синих без зрачков глазах не теплилось ни капли жизни. Именно они — холодные и пустые — пробирали до костей, заставляли чувствовать себя крайне неуютно. — Горе-горе-то какое, — заревела она протяжно, вновь потревожив было успокоившихся птиц.

— Что такое, бабушка? — спросила Елена ласково, словно не стояла перед ней смерть во плоти, словно не видела она чёрных проступающих вен, не замечала змеями расползшихся морщин и багровых застиранных пятен на рваном платье.

— А раве ты ещё не знаешь? Умер Горыныч.

Избушка Бабы Яги

— О, припёрлись-таки наконец, — поздоровалась с псевдогорынычем старуха, — долго же вы плутали.

И все вокруг как будто бы отмерли. Зачесал голову Добрыня, сжала кулаки Елена, напрягаясь спиной, гулко выдохнул Лёша и невнятно хрюкнул Олег. Виктор молчал, глядя Яге в глаза. Такой взгляд он встречал разве что у своей прабабки, когда будучи мальчишкой слишком поздно возвращался домой.

И теперь, спустя столько лет, уже позабытое ощущение вернулось. Он вновь почувствовал себя нашкодившим ребёнком, хотя на этот раз точно не мог быть ни в чём виноват.

— Как… умер? — Елена стояла в пол-оборота, и «Горыныч» мог наблюдать, как сходит румянец с её лица, как глаза её распахиваются шире, а нижняя губа начинает подрагивать. — Вот же он, бабушка! Ты верно перепутала! — голос её к концу смягчился, стал ласковым, словно пёрышко.