Презумпция невиновности

Презумпция невиновности

Astra

Презумпция невиновности

Начальник котельной Сартр Хвалынович Лапиков, тучный мужчина наружности спелого арбуза, переваливаясь с боку на бок,  дошел до окошка раздачи талонов.

— Куда? — спросила регистраторша.

— Как все, — ответил Лапиков.

— По какому вопросу?

— По личному.

— Ваш номер на сегодня девятьсот первый, ждите.

— Угу, — он взял номер и отошел в сторонку.

Вторая очередь начиналась где-то еще до входной двери и разношерстной извилистой змеей проползала по длинному коридору сквозь узкий проем под аркой, теряясь в глубине темного коридора.

Лапиков оглядел соседствующих с ним очередников — с ними предстояло провести несколько утомительных часов.

Прямо перед ним бабушка с кошелкой из синего кримплена, в галошах и залатанном халате, надетом поверх кофты из ангорской шерсти и габардиновой юбки, озабоченно пересчитывала мелочь в кошельке-портмоне, надвинув очки на самый кончик носа. Перед нею не то бомж, не то пилигрим с окладистой бородой и котомкой из протертого до основы кожзаменителя, воровато озирался по сторонам — ища глазами, что-нибудь полезное, что можно «прихватизировать» ненароком.

Он перебирал четки, закатывал глаза и мысленно читал молитвы, картинно складывая губы бантиком.

За ним пристроились две размалеванные девицы в красных мини-юбках и черных колготках в крупную сеточку. Они пританцовывали на высоких шпильках и кокетливо поправляли застежки полупрозрачных блузок из узбекской органзы. Блузки, сшитые в «облипочку», готовы были вот-вот лопнуть на груди, но даже под заинтересованными взглядами почему-то оставались целыми.

Пилигрим прерывал молитву, когда девицы особенно громко смеялись, — он смотрел на них более чем укоризненно, призывая их к соблюдению тишины и не забывая между делом пройтись взглядом по ладным бедрам и крепким икрам, так нарочито выставленным напоказ. Сопротивляясь грехопадению и соблазнению женским естеством, аскет спасительно хватался за четки и, снова закатив глаза к серо-зеленому потолку, уходящему куда-то в невообразимую высь, неслышно бубнил молитву.

Очередь жила по своим собственным законам — кто-то выяснял с кем-то отношения, невзирая на присутствие чужих людей, кто-то пытался познакомиться с соседями, дабы скоротать время ожидания, кто-то безучастно молчал. Далее за девицами пара забулдыг в драной и несвежей одежде с холщовыми сумками грязно-коричневого цвета покачивалась из стороны в сторону — им явно не хватало точки опоры.