По следам Одиссея

– Погоди! Но ведь это Аид. А вон черт куда-то бредет.

Глаза его округлись, а брови превратились в черные чайки, готовые вот-вот взмыть в небо. Рот раскрылся, и седая борода уперлась в его могучую грудь, которая сильно вздымалась и опускалась.

- Как это туда забралось? И кто это смотрит на меня сейчас? Маленький я? Но он говорит то, что я говорил, - бормотал Харон. – Это же настоящее чудо! Ты волшебник!

- Да это вы и есть, любезный Харон. Камера запечатлела вас и сохранила ваше изображение. И оно навсегда осталось в этой коробочке.

Туда очень много помещается изображений.

Харон радовался, как ребенок, рассматривая клипы, снятые Стасом. Бурно радовался. То хихикал, как ребенок, то начинал хмуриться и беззвучно шевелил губами.

- Смотри дальше, любезнейший Харон. Узнаешь вот эту местность? А вот эту узнал?

У Харона опустилась челюсть. Весло выпало из рук. Мир для него перестал существовать. Он не мог оторваться от камеры. И. кажется, никакая сила не могла его заставить сделать это.

- Вы и сами можете снимать! Вот нажимаете на эту кнопочку и наводите объектив, куда вам надо.

Вот попробуйте! Снимите наших друзей в ладье! Вот так! Правильно! Тут всё элементарно просто. Вот это снимаем! Вот это просматриваем, что мы сняли. А вы вцепились в свое корыто, которое и гроша ломанного не стоит. Убедились в моей правоте. Всё! Поигрались и хватит! – грубо сказал Большой Василий и забрал камеру. – Этой волшебной камере нет цены!

Харон был разочарован и расстроен, как малыш, у которого забрали его любимую игрушку.

Он надул щеки и засопел. Потом протянул свои лапищи за камерой.

- Многоуважаемый Харон! Только из глубочайшего почтения к вам! Поверьте, отрываю от сердца. Ну, только из уважения к вашей всемирно известной легендарной личности! Этот волшебный аппарат часть моей души. Не знаю даже, как я буду жить без него. Позвольте мне передать его в ваши натруженные мозолистые руки, которые ни днем ни ночью не знают ни отдыха, ни сна. Вы настоящий ударник загробного труда.

И никто не разу, как я понимаю, не наградил вас за это.

Но Харон уже никого не слушал. Всё его внимание было на камере. Включив очередной клип, Харон завыл:

- Ууу! Оооо! О! йес! Вау! «Спартак» - чемпион! Але! Але! Але! Але! Офигеть! Полный отпад! 

Кажется, сейчас он пустится в пляс. Впервые, наверно, за несколько тысячелетий его лицо осветилось улыбкой. Детской, наивной и такой жизнерадостной! Кажется, он обрел новый смысл жизни. 

Он взял камеру.